Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

— Отрадно слышать, что ты это понимаешь, — благосклонно качнул он головой. Мне померещился легкий намек на сожаление… О чем вот только? О том, что случилось когда‑то… или же наоборот, о том, что не свершилось? — Страх — полезное чувство. Он парадоксальным образом делает жизнь безопаснее, заставляет думать о лучших путях и отвращает от тонких мест. Однако иногда следует отдыхать и от него… — Белесые ресницы дрогнули, а цвет глаз поблек, становясь мягче. — Мне нравится твой ум, Бланш Трикси. И цепкая память — тоже. Но кое‑что завтра, перед мастерами, следовало бы сокрыть.

На что он намекает, интересно? Хотя… Вариантов не так много, в принципе.

— Вы имеете в виду ваше родство с Лиорой?

Он усмехнулся и с нажимом провел пальцем, очерчивая контур моего лица — от виска до подбородка. След от прикосновения горел и саднил, но слабо, как уже поджившая царапина на соленом ветру.

— Я имею в виду все, кроме сражения с Арингой. Ты ведь не желаешь смерти Маронгу Игамине?

— Ох, шрах! — вырвалось у меня. Я с запозданием прижала пальцы к губам, но Оро — Ича иномирное ругательство, похоже, только позабавило.

Но насчет Маронга — это серьезно. Совсем забыла, что он из свободных. За такое по головке не погладят. Особенно через три дня после того, как свободные перебили два десятка учеников.

— Понимаю, мастер. Постараюсь учесть. — Голос у меня прозвучал хрипловато.

Оро — Ич длинно выдохнул, глядя в сторону. Получилось нечто среднее между укоризненным шипением и бесконечно терпеливым «ах» Лиоры.

— На сходке будут мастера, Бланш Трикси. Не только из направляющих удар или низвергающих небо, но также из внимающих и поющих. Эфанга весьма искусен и очень, очень любопытен. Исэ Лиора сумеет защитить себя. Маронг Игамина был защищен ещё своей семьей. Тейт натренировал разум; нет нужды скрывать, когда можно просто не думать.

Мастер был безупречно доброжелателен, отчасти ироничен и, пожалуй, даже дружелюбен. Но давно я не чувствовала себя такой идиоткой. Сначала — одна из лучших в своем выпуске, потом — часть элитной команды Эрнана. Пробитая в бою защита Аринги — туда же, в копилку достижений.

И тут выясняется, что даже Тейт распрекрасно может обойтись без дополнительного инструктажа, а вот меня, как ребенка неразумного, надо учить.

Причем тому, что вообще‑то считается моим коньком.

— Полагаете, что я не смогу удержать щиты?

Вопрос прозвучал сухо, едва ли не с вызовом. Ох, что же я творю…

— Трикси, — начал мастер опасно низким голосом.

И вдруг рассмеялся. Синие чешуйчатые щупальца всколыхнулись волной. Я уткнулась взглядом в пол. Лицо горело. А потом смех оборвался, и на затылок мне легла жесткая горячая ладонь.

— Благоразумные и почтительные дети воистину неотразимы, — мягко произнес мастер. — Особенно если в них есть нечто, кроме благоразумия и почтения. Нет, прерывать твою песню никто не станет. Но мастер Эфанга умен, он может услышать в ней те ноты, которые ты желала бы скрыть. Именно потому, что ты будешь скрывать их. Тайные мысли и желания — как рябь на поверхности воды. Мудрец может читать ее, как свиток.

Я совершенно растерялась.

— И что же мне делать?

Оро — Ич не был бы Оро — Ичем, если б не прищурился и не предложил лукаво:

— Попробуй прислушаться ко мне, Трикси. Ты теперь достаточно сильна, чтобы понять.

Гм…

Он что, предлагает взломать его щиты? Чудесно. Однако деваться мне некуда.

Сосредоточиться и раскинуть купол четвертой ступени оказалось совсем просто. Он был каким‑то странным, слишком пластичным; не требовалось даже четко оформлять намерение — купол следовал за тенью желания, обращаясь в острые, прочные иглы.

Марево щита вокруг мастера просматривалось ясно, как никогда прежде.

Помня о своем фиаско в первый раз, я подвела иглы к границе и начала медленно погружать. Как и тогда, на экране первого слоя появилась сетка трещин, а потом…

Я едва — едва успела отпрянуть и только поэтому осталась в сознании.

За внешним непримечательным щитом у мастера Оро — Ича скрывался воплощенный хаос — густое и бессистемное сплетение взаимопроникающих потоков. Каждый чем‑то похож на то, что создавала Лиора в пещере, но жестче, острее.

Смогу ли я сотворить подобное?

Возможно…

— Ты поняла, — отметил мастер. Взгляд у него был удовлетворенным, томным, сытым, словно я только что не щиты ломала, а расслабляющий массаж ему делала и клубникой кормила из рук.

— Вполне, — откликнулась я, ошарашенная.

Да — а–а, у нас до подобного никто не додумывался, кажется. За дядю Эрнана, конечно, не скажу, у него вообще подход нестандартный, но обычно купол для защиты просто уплотняли до бесконечности. Точнее, кто насколько мог. Мне и в голову не приходило, что можно создать… такое вот.

Надо ещё потренироваться. Перед сном и завтра с утра — обязательно. Совершенства, разумеется, не добьюсь, но лишний слой защиты не помешает.

Не успела я додумать эту мысль, как на макушку мне снова легла теплая ладонь. В голове тут же промелькнули образы того, что наверняка случится дальше. Бесцеремонный толчок, полет сквозь камень неизвестно куда, жесткое приземление…

«Шрах, только не опять! Неужели нельзя как‑нибудь понежнее?»

Клянусь, с моих губ ни звука не слетело, ни намека на непочтительное желание. Но разве такая мелочь может смутить мастера? Он свистяще рассмеялся и произнес:

— Разумеется, можно, милая Трикси.

Мастер уже ронял меня в пропасть, макал в ледяное озеро, опутывал щупальцами, сбивал с ног, протаскивал сквозь стену… Но вот на руках, как принцессу, ещё не носил.

— Ой…

— Ты ведь просила нежнее, — коварно улыбнулся Оро — Ич. Я замерла, стараясь даже не дышать. Одно щупальце было просунуто у меня под коленями, другое — под шеей. Правой рукой он поддерживал под лопатками, а левой ласково — ласково оглаживал то плечо, то грудь.

Меня не отпускала мысль о черном змеином языке и чешуйчатых конечностях. И вместо того чтобы сладко томиться и дрожать в объятиях инкуба, я по — дурацки стучала зубами от нервов.

«Хаотическая» прослойка между двумя щитами возникла словно бы сама по себе.

Наверное, со стороны это было страшно смешно.

Из‑за глупых переживаний мимо сознания прошел момент, когда Оро — Ич покачнулся и нырнул в желтоватый мох. Толстый слой синеватого камня промелькнул зыбким маревом, мы вильнули влево и оказались посреди очередной слабо освещенной пещеры. Мастер бережно сгрузил меня на пол и ретировался.

Я покачнулась и села там, где стояла.

Надо мной недовольно засопели.

— Трикси, давно хочу тебе сказать, — с обманчивой мягкостью произнес Тейт, наклонившись. — Когда ты вот так трясешься и ожидаешь худшего, жутко хочется тебе это самое худшее устроить. Может, ты думаешь, что со стороны не видно?