Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

Парочка в красном разделилась. Мужчина встал в том проходе, через который мы попали на поляну, а женщина — у гораздо более узкой щели с противоположной стороны. Тейт поглазел на них — и плюхнулся на землю, где стоял.

Я же замерла, глупо хлопая глазами.

Неужели тут и будут проводить суд? Прямо под открытым небом?

Судя по безмятежной физиономии рыжего, так и есть.

— Ты присядь, Трикси, — посоветовал он, словно почувствовав мои сомнения. — Не знаю, как там в вашем мире, а у нас обычно важные вещи обсуждают сидя.

— Да? А почему? — искренне заинтересовалась я, присаживаясь рядом с ним. Красные ни на какие передвижения внимания не обращали, их разумы были обращены к чему‑то, происходящему снаружи, а о чем думал Оро — Ич… Пусть это лучше останется тайной. Нервы крепче будут.

— Ну, когда стоишь, ноги устают. Тут уже не до важных разговоров.

Что ж, в логике местным обычаям не откажешь.

Еще с четверть часа ничего не происходило. Красные пялились каждый в свою сторону, мастер загадочно улыбался, ветер гонял в небе облака. Я успела выяснить кучу бесполезных вещей. Например, что сладкий запах исходил от жесткой травы, на которой мы сидели, и что она использовалась в местном варианте парфюма для торжественных случаев, ароматном масле. А жутковатый на вид кустарник назывался орран, цвел трижды в год и приносил мелкие желтые плоды, употребление которых в сушеном виде вызывало легкое наркотическое опьянение. Самое забавное, что орран при этом считался символом мира, правды и добрых намерений.

Теперь мастер Оро — Ич представлялся мне исключительно в венке из цветущих ветвей, украшенном гроздьями тех самых желтых ягод. Интересно, почему?

Впрочем, скоро стало не до дурацких мысленных картинок.

Когда первый из мастеров появился в зоне восприятия, щиты у меня мгновенно уплотнились, а волна неориентируемой поверхности потекла раз в пять быстрее. Это была инстинктивная, неосознанная реакция на опасность— вроде того, как отдернуть руку от раскаленной докрасна плиты или отшатнуться от пропасти. И если раньше я ещё сомневалась, что смогу долго удерживать щиты нового типа, то теперь успокоилась: смогу.

Или сдохну, пытаясь, но читать себя этому существу не позволю.

Выглядел новоприбывший мастер как обычный человек. Высокий, немолодой, но с развитой мускулатурой, хорошо заметной даже под плотным трико. Разноцветных накидок у него хватило бы на дюжину местных модников. Круглая голова почти полностью была укрыта рыхлым ворохом ткани. Желтые, малиновые, синие и зеленые «хвосты» шарфов болтались за спиной или плотно обвивали шею. Ни бровей, ни ресниц не наблюдалось, зато по векам шли толстые черные линии, очерчивающие контур глаз. Радужки оказались светло- голубыми. С висков спускались жгуты из соломенно — белых волос — то ли остатки собственной шевелюры, то ли украшения.

От него шла такая волна жуткой, давящей психической энергии, что у меня кожа покрылась мурашками, а на спине, кажется, выступил пот.

— Мастер Эфанга, — ласково поприветствовал его синий и чешуйчатый.

— Мастер Оро — Ич, — хрипловато ответил новоприбывший.

Эфанга, Эфанга… Где‑то я уже слышала это имя… Да, точно же, ложа внимающих и поющих. Наставник то ли Лиоры, толи Хатани Тикки, той женщины — подмастерья с добычей.

Если подумать, он мой естественный враг, хотя бы потому, что может, в отличие от большинства местных, легко вскрыть мои щиты.

Обдумать линию поведения с Эфангой я не успела. Появилось новое действующее лицо — потрясающая женщина с ярко — зелеными восточными глазами и волосами цвета меда. Очертания её тела немного расплывались.

Ритуал приветствия повторился:

— Мастер Сафира Акка.

— Мастер Оро — Ич.

От этой дамы ничем потусторонне — опасным не веяло. Но стоило вспомнить, что именно к ней отсоветовал идти в ученики Тейт, упирая на то, что она — дене любит симпатичных женщин, как в груди у меня шевельнулось что‑то скользкое. Некстати пришла на ум история с Арингой. К тому же слишком заинтересованно посмотрела красивая мастер Сафира на моего рыжего…

«Логика и рациональность», — отвесила я себе мысленно затрещину.

Конечно, велика вероятность, что у Тейта есть ещё любовницы в Лагоне, но вряд ли он упорно и последовательно спит со всеми мастерами овеществленного ничто.

Следом за прекрасной блондинкой явился высоченный жилистый мужик с умными серыми глазами, мастер направляющих удар, Кан Лан Таппа. Потом — загорелый пижон в свободных голубых одеждах, подпоясанный черным шарфом. Никогда бы не подумала, что мастер испепеляющих будет выглядеть именно так! Звали этого красавчика Чирерори. Затем явились сразу два искусника, мужчина и женщина, похожие, как близнецы: оба невысокие, с коротко стриженными русыми волосами, квадратными подбородками и ярчайшим макияжем в огневеюще — красных тонах.

После этих двоих, признаться, я уже начала путаться, кто из какой ложи. Но, к счастью, запомнить осталось не столь много. Предпоследним явился мастер тварей, коренастый мужчина с лицом варвара — северянина и руками изнеженного пианиста. Его звали Гобора Гаро, он сразу подсел к Таппе и завязал беседу. Видимо, они были приятелями. Я очень ждала представителя низвергающих небо, ни одного мага этой направленности мне до сих пор не встречалось. Но, видимо, они решили проигнорировать наше маленькое собрание.

Последним же пришел, к моему огромному удивлению, мастер Ригуми, и не один, а в сопровождении подмастерья, жутковатого серого парня Итасэ. И, сразу после обмена приветствиями с Оро — Ичем, Ригуми обернулся ко мне:

— Трикси — кан, рад видеть тебя. Даже в таких обстоятельствах, — холодно улыбнулся он.

От неожиданности я едва не закашлялась, но вовремя взяла себя в руки. И даже обращение правильное вспомнила, какая умница:

— Шаа — кан, и я тоже рада. Э — э–э… Здравствуйте?

Тейт неприлично фыркнул. Похоже, ему было смешно.

Ведение допроса на себя взял волоокий красавчик Чирерори. Говорил он странно высоким голосом; может, в другой ситуации это бы показалось забавным, но я слишком хорошо представляла, на что способен мощный пирокинетик. А мастер из испепеляющих даже поопаснее будет.

— Бланш Трикси ответит, как именно она поняла, что мастер Аринга замыслила зло против нее, — произнес Чирерори ровно, без интонаций. Словно не вопрос задавал, а утверждал некую истину.

Тейт стиснул зубы. Я тоже внутренне напряглась. Как‑то даже и не пришло в голову, что начать дознание могут не с опытного ученика, а с добычи, новичка в Лагоне.

Но не отмалчиваться же. Значит, придется отвечать — предельно аккуратно, оставляя рыжему максимум пространства для маневра.