Wednesday13 - Просто Кэрол

Но вопросов было много, а времени мало. Оно поджимало. Мне нужно было скорее вершить то, что я не успела за много лет. Хотя постойте-ка, Клайд тоже… входил… в список вершения.

Шагнув к нему, я улыбнулась. Не страшно, легко. Взявшись пальцами за расстегнутый воротник все той же черной рубашки, что и вчера днем, я потянула опешившего учителя к себе, а сама встала на мысочки.

Поцелуй был вкусным, как тот самый обманутый дождь. Я зажмурилась, а Клайд, кажется, так и не закрыл полных непонимания и шока глаз. Он не ответил, но я думаю, потому что не понял, что произошло, или просто не успел. Мне чудились привкус табака и еще чего-то горького, но в целом было неплохо. Губы у учителя оказались сухие, теплые и неожиданно мягкие. Как странно при таком брутально-мужественном облике иметь такие мягкие губы.

Я только на миг прижалась к нему, но мне хватило, чтобы сорвало крышу и захотелось еще и еще. Но время, как уже было сказано, торопило.

Поэтому это так и осталось одним-единственным прикосновением. А я отскочила, широко и весело улыбнувшись, прижала руку к виску, словно отдавая честь, развернулась и побежала к автобусной остановке.

Мне ужасно, до зуда в черепной коробке хотелось обернуться и глянуть на оторопевшего от такой наглости Клайда, увидеть его лицо и узнать, что он чувствует. Но утренние силы распирали меня, и я, спотыкаясь, бежала вперед, стараясь не расхохотаться. Одна улица, вторая… Редкие прохожие улыбались, видя меня, и я, если успевала, улыбалась им в ответ. Это было прекрасное и неуловимое ощущение неведомого товарищества, родства со всеми, кто был здесь, даже с самыми далекими. Это было хорошо. Раньше они не только не улыбались, даже не замечали меня, словно я тень.

Но я-то не тень. Я источник света. И я докажу, докажу это всем.

— Остановка «Бульвар на пересечении Третьей и Восьмой авеню». — Голос металлический, как у самого настоящего киборга. Интересно, а киборги-девочки бывают?…

Автобус затормозил, и я очнулась от полусна, боднув лбом стекло. Схватив рюкзак, я выскочила в почти закрывшиеся двери.

День выдался солнечным. Блики путались в ряби на поверхности луж, плясали в маленьких черных глазах голубей, которые, не обращая ни на кого особого внимания, дрались, общались и женились прямо посреди засыпанного красными листьями тротуара. Мимо меня промчался велосипедист, чуть не сбив с ног. Я посмотрела ему в след и подумала, что тоже хочу свой транспорт. Было тепло и безветренно, я даже сняла куртку и завязала ее рукавами на поясе.

Прежде всего, стоило подкрепиться. Поразмыслив, сколько у меня денег и времени, я решила забежать в первую же кафешку. Помимо всего прочего, к такому выбору располагал мой внешний вид: потрепанные черные джинсы и бежевая толстовка явно никак не годились для дорогого ресторана, в которых я привыкла обедать.

Пройдя взад-вперед по Третьей улице, которая причудливо пересекалась со всеми четными номерами в самых неожиданных местах и чуть не заблудившись, я зашла в небольшую забегаловку. Меня привлекли крупные деревянные буквы над входом: «У Питта».

У Питта так у Питта, кто ж против.

Я влезла на диванчик за самым крайним столом и сделала заказ забавному парню с бородой, как у Роберта Дауни-младшего. Подмигнув мне, он умчался в кухню.

Я улыбнулась и стала с нетерпением ждать, пока меня покормят, немного беспокойно оглядывая помещение, хотя прекрасно понимала, что ни партнеров отца по бизнесу, ни маминых богемных подруг в «Питте» не обнаружить при самых тщательных поисках. Все равно было тревожно. Всю дорогу, пока я шла сюда, меня не покидало ощущение, что вот сейчас у дороги притормозит «БМВ», и двое с иголочки одетых папиных «мальчиков» отвезут меня на весьма эмоциональную встречу на Эльбе с родителями. Но потом я вспомнила, что сказал Клайд — я сейчас на какой-то там конференции у черта на рогах, и заметно повеселела.

У меня в голове с готовностью всплыли все черты его лица до самых мелких подробностей. Вот уж точно, говорящая у него фамилия [1] Headache — в переводе с английского «головная боль». . Я вспомнила его серьезное мужественное лицо, такое растерянное в тот момент, когда я его поцеловала, невыносимое тепло его тела, вспомнила, как он хмурит брови, когда кто-то чего-то не понимает на уроке — он-то всегда думает, что сам виноват, не может объяснить нормально, вот и сердится на себя. Я этот нюанс уже давно отметила. Вспомнила, как подобострастно класс всегда смеется над отпускаемыми на уроке пошлыми шуточками и напряженное выражение охотящегося кота. Клайд, Клайд… Насколько сильно ты запутался в этом всем? Какой ты настоящий?

Из раздумий меня вывел завибрировавший в кармане мобильник, но я не успела ответить: принесли еду, и урчащий желудок взял верх над мучающимся догадками мозгом.

Тарелка спагетти с морепродуктами оказалось необъятной, я при всем своем желании смогла уничтожить только две трети. Проверив, не смотрит ли кто-то в мою сторону, я потянула за шнурки, стягивающие рюкзак, и незаметно сунула Спарки купленный специально для него хот-дог. Думать о чем-либо важном я себе строго-настрого запретила.

Когда мы закончили наш маленький пир, я расплатилась, поблагодарила милого официанта и отправилась в путь. После такой сытной трапезы немного потянуло в сон, но я пообещала себе выспаться позже — сейчас было не до этого.

Начала я осуществление безумных планов с похода в парикмахерскую. Вместе с девчонкой лет двадцати пяти-двадцати семи мы долго выбирали, что же такое намутить на моей голове. Она спросила, не жалко ли мне волосы. Я ответила, что ни разу.

Потом я уселась в кресло, она распустила мне хвост, и длинные каштановые прядки одна за другой полетели на синий линолеум. Ножницы монотонно щелкали, легкие холодные пальцы девушки приятно перебирали волосы. На полке шумело радио. Я смотрела в зеркало, перед которым сидела, и безостановочно улыбалась. Мои нитроглицериновые глаза светились, нос казался еще более вздернутым и смешным, чем обычно. Постепенно голове становилось все легче, а возбуждение и восторг охватывали меня все больше. Видя мое состояние, парикмахер улыбалась тоже.

Прошло каких-то два с половиной часа, и вот она уже сняла с моих волос полотенце и полиэтиленовую шапочку и принялась смывать краску. В раковину побежали кислотно-алые струйки воды. Мне не терпелось узнать, как же я выгляжу, но я жмурилась, старалась на себя не смотреть. Мне хотелось эффекта неожиданности, я прекрасно понимала, что увиденное в результате будет очень отличаться от картинки в журнале.

Но вот зашумел фен, девушка, которая, кстати, носила очаровательное имя Таня, еще раз прошлась по моим теперь почти невесомым волосам расческой и где-то что-то закрепила приятно пахнущим косметическим воском. Она еще долго трогала отдельные пряди, сравнивая их друг с другом и критически оглядывая свою работу, но потом наконец довольно сняла с меня ткань с логотипом сети парикмахерских, которая крепилась на шее. Итак, откладывать дальше стало некуда.