Wednesday13 - Просто Кэрол

— Угу…

Проследив направление моего взгляда, Кортни сообщила:

— Да вот же он, практикант этот, сидит чай пьет. Это на него ты смотрела?

ТАК. Главное — спокойно.

— Кортни, расскажи мне все! — выпалила я, цепко хватая сплетницу за локоть и поспешно отводя в сторонку. Она наверное, решила, что я припадочная — ну и пусть. Мне нужна вся информация, и как можно скорее!

Вечер, я сижу дома наверху в своей комнате, бинтуя крысу лапу и периодически поливая ее зеленкой. Он, только что вымытый, мокрый, страшный и жалкий, лежит и терпит. Дается уже, нормально.

Вот так разбиваются хрустальные мечты.

— Ты прикинь, — убито вещаю ему я. Крыс внимательно слушает. — Он, оказывается, никакой не рыцарь, а байкер. У него руки потому закрыты так основательно, что там одни татуировки от запястья до плеч. Финиш! Кортни сказала, он сегодня после знакомства с классом пошел играть с ними в баскетбол, сказав, что первый день, солнечно и учиться все равно никто не будет. Учитель! Физики! Рыцарь! А ты бы видел эти косички!… А он с Дином из параллельного уже месяц на скалодром ходит, и Дин говорит — ни одной юбки на улице не пропускает. Он матерится при классе! Это же ужас! И слушает всякую сатанинскую музыку вдобавок! А я в этого уголовника чуть не влюбилась, как его только в школу взяли!

Я всхлипнула. Мне было обидно и досадно, было чувство, что мне подарили киндер-сюрприз, внутри которого ничего не оказалось. Хотелось пойти и отпинать этого Клайда (да, у него еще и имя мелодичное такое, ужасно несправедливо) за то, что он такой красивый, а потом заставить съесть орфографический словарь. А что, пусть учится нормально разговаривать!

А голос у него, наверняка, тоже офигенный.

С того момента, как я его увидела, и до того, как Кортни открыла рот, я уже успела себе напланировать свадебное платье с белыми розами, рыцаря, несущего меня на руках и страстно открывающего бутылку французского шампанского прямо зубами, и дальше по списку. Все радужные мечты, правда, были весьма размытыми. Как выглядит вся эта ваша любовь на самом деле, я представляю довольно смутно в свои семнадцать лет и пять месяцев.

Но ведь это не значит, что мне ее не хочется!

Яростно вытерев нос, я завязала последний узелок на бинте, подставив крысу ладонь, перенесла его в пустующую сейчас сумку от ноутбука, где было решено устроить ему домик, и с головой забралась под одеяло прямо в одежде.

Ну их всех, этих кретинов. Всех этих рыцарей, на поверку оказывающихся рокерами, всех этих Гортензий, сверкающих стразиками на ухоженных ногтях, весь этот дурацкий неправильный мир!

— Кэрол, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Конечно, папа. Что-то случилось? — Меня бросает в холодный пот. Неужели мама нашла крыса?

Впервые за семнадцать лет отцовский «серьезный разговор» меня пугает. Впервые — потому, что раньше я никогда ничего не скрывала.

Правда, нет никаких соображений, как так вышло. Как я, дочка таких… таких идеально правильных родителей, приперла домой грызуна с помойки, в наш большой чистый новый дом с антикварной мебелью и картинами. Я думала, думала и решила просто не анализировать. Ну зачем? Так и двинуться недолго. Все же мне что-то подсказывало, что из всех моих поступков это единственный яркий и самый достойный, самый бессмертный поступок. И еще мне казалось — и это рождало внутри вскипающую досаду и еще что-то, что-то неясное — мне казалось, что этот поступок был как раз очень в моем стиле, просто раньше как-то не подворачивалась возможность совершать подобные прекрасные глупости. И я не жалела, что спасла крыса и принесла его.

Но если его присутствие обнаружится — то это будет катастрофа, размеров которой я при всем своем прекрасном воображении придумать не могу. Хуже может быть только, если бы на Землю летел огромный метеорит из фильма «Армагеддон», а Брюс Уиллис уже не тот…

— К нам едет твой потенциальный супруг — Джоэл Аллан Адамсон собственной персоной, — откашлявшись, провозгласил папа.

Ох, уж лучше бы метеорит.

— И? — осторожно вопросила я, ожидая самое страшное.

— Вся его семья прогостит у нас три дня, мы с мамой займемся его родителями, а ты будешь должна организовать досуг Джоэла.

Блеск. На метеорит теперь одна надежда.

Джоэл Аллан Адамсон мне знаком, чтобы не соврать, последние лет семь, и за эти семь лет меня ни разу не покинуло навязчивое желание окунуть его головой в унитаз. Когда в семье папиного самого крупного инвестора появился, как выражается Джоэлова мама, «пупсичек», папочка первым подсуетился и забил место, чья новорожденная дочь в будущем станет пупсичку надеждой и опорой в этой трудной несправедливой жизни.

Так что аллилуйя — через несколько дней мне снова предстоит созерцать бульдожий лик Джоэла и слушать о том, как его отец разбогател на рыбном бизнесе. Черт возьми, да я биографию его семьи знаю лучше, чем Джорджа Вашингтона, и это при том, что про Вашингтона я в свое время прочла книг десять. И мемуары. Да.

— Здорово, пап. Я могу идти? — моя жизнь — кусок дерьма собачьего от и до.

— Нет, подожди, это еще не все.

— Еще не все-е? — Ой, как-то я по ходу переборщила с неземным восторгом в голосе.

— Это не просто очередной визит, мы даем, если так можно выразиться, праздничный бал.

«А что, кто-то умер?» — чуть не спросила я, но вовремя осеклась и, засунув свою личность куда подальше, торопливо сделала понимающие внимательные глаза, полные радостного ожидания.

— В честь вашей с Джоэлом помолвки.

Это очень неприлично, но моя челюсть потерялась где-то между резных дубовых ножек маминых любимых кресел.

— Доченька, я вижу, что ты рада, но зачем же делать такое… м-м-м… лишенное интеллектуального достоинства лицо. Постарайся пережить это как-то более сдержанно. Можешь поблагодарить нас с мамой и родителей Джоэла потом, в более официальной обстановке. Занимайся, умница моя, — и папа нежно похлопал меня по щечке и вышел из комнаты, как всегда аккуратно прикрыв за собой дверь.

Пиздец.

Почувствовав, что у меня дрожат губы, я затрясла головой и захлопала себя по лицу. Так, я мужик, или кто? Надо собраться, и…

Из глаз моих хлынули слезы, и я без сил обрушилась на кровать, всхлипывая и завывая самым страдальческим образом. На душе скребли даже не кошки, а целые бронтозавры. Ну за что мне это? Сколько веков уже никто не заключает браков по расчету? Почему именно я?!

У меня начиналась истерика. Ну и пусть, останавливать ее мне не хотелось. Я каталась по постели, кусая наволочку, заламывая руки и стараясь все же особенно не орать, чтобы не прибежали родители и не узрели это шоу. У мамы будет приступ чего-нибудь.