Wednesday13 - Просто Кэрол

— Здрасте.

— Кэрол? — учитель был, кажется, приятно удивлен. Скорее моим видом, чем появлением. — А ты чего такая… Сумасбродная?

Вот верно, то слово подобрал. А почему по имени?

Вот и узнаем.

— А почему по имени? — кретин, блин, надо ж было как-то завуалировано спросить.

— А почему нет? — Клайд даже не смутился. — Я ведь разрешаю ученикам называть меня по имени, так почему мне вас нельзя?

Есть такое, только я к этому так и не могу привыкнуть. Я опустила глаза, ковыряя большим пальцем ноги выбоину в тротуаре и прикидывая, можно ли за нее зацепиться роликами и насколько плачевно. Пауза затягивалась.

— Ты пиццу любишь?

Я ослышалась?

Мне захотелось завопить, расцеловать колючие щеки учителя, залезть на него с ногами, как абориген на пальму, и ликовать. Вместо этого я безразлично-презрительно подняла бровь и посмотрела на него в упор. Этот жест должен был сказать ему все, что я думаю о такого рода подозрительных предложениях, а также намекнуть о наших чисто деловых отношениях и устыдить развратного учителя, но из-за прилипшей ко лбу мокрой челки желаемого эффкекта не вышло.

Поэтому мне пришлось сказать:

— Люблю.

— Тогда пошли, — только тут я заметила у него под мышкой большую коробку. — Я нашел здесь недалеко классное место и направляюсь туда уничтожать еду. Ты составишь мне компанию? Я так посмотрел, не думаю, что ты идешь куда-то с какой-то целью…

Стоп, стоп! Щеки горят, щеки горят… Кто, он? Мне? Куда?! Ах, черт, неважно! Но почему? Ни за что не пойду, это ужасно! И вообще, я… Я же просто серенькая ученица, просто мышь на фоне всяких там Гортензий, просто, просто…

— Кэрол?

— Я иду, да.

Как мне хотелось взять его за руку всю дорогу, пока мы шли куда-то! Так хотелось, до дрожи, до жара, до головокружения. Я не взяла, ни за что бы не осмелилась, но даже не это было важно. Я чего-то хочу.

Я!

Я даже не запомнила дорогу. Мы дошли до стройки, которую остановили полгода назад. Я плохо знала эти места, только из окна машины. Но меня ничего не напугало.

Собак не было, или прятались от дождя. Мы перелезли через забор, помогая друг другу, забрались на предпоследнюю площадку. Было сухо. Дождь лил стеной, а мы за ней прятались.

Клайд устроился поудобнее прямо на бетонном полу, я присоединилась к нему без раздумий. Он открыл коробку, восхитительно запахло пиццей, хотя я не люблю такую простую и вредную еду, лучше уж салатик с креветками или еще чем-нибудь, или, может…

Но ни одна креветка не сравнится с ощущением жизни и молодости, это да.

Некоторое время мы ели молча, просто сидя рядом, как старые друзья. Потом Клайд ткнул кусочком в открывающийся вид и неэстетично, но очень обаятельно жуя, сказал:

— Опиши этот дождь одним словом?

— Вкусный, — тут же ответила я, отковыривая от коржа сыр.

— Почему это?

— Я шла довольно долго, задрав голову и высунув язык, — пояснила я. — Можешь поверить мне на слово.

Клайд смотрел некоторое время куда-то сквозь все. Потом снова открыл рот.

Коробка опустела за разговорами о Ньютоне и яблоке, звездной пыли, вкусе дождя, компьютерах, о том, насколько сильно привязаны чайки к океану и больно ли ему, когда они умирают. Это был очень важный вопрос.

— Но ведь они едят его рыб, — горячо спорила я. — Да они просто потребители!

— Они кричат ему, — отвечал Клайд, и даже в его голосе была улыбка. — Ты ведь не знаешь, что именно они кричат, так что не можешь и судить о них и о нем.

В общем, какие-то весь день были мокрые темы.

Мы уже успели высохнуть и поговорить обо всем, что шло в наши опустошенные ливнем головы, а я даже, кажется, ненадолго уснула, когда все закончилось. Закат из нашей части дома видно не было. Это было, конечно, ужасно.

Мы собрались и пошли прочь. Спустились вниз, собаки все так же не было. Мне стало щекотно, когда руки Клайда приподняли меня, помогая преодолеть забор. Я засмеялась и изогнулась, но тут же притихла, чего-то испугавшись и прислушиваясь.

Он довел меня до дома. Я даже надела кеды, чтобы выглядеть респектабельно.

Я почему-то рассчитывала на поцелуй в щеку, как в дурацких мелодраматических фильмах, и не могла дождаться конца пути, но он просто сказал:

— Ну что же, Кэрол, свою учительскую миссию я выполнил.

— Какую?… — Я все еще таяла от мыслей о прощальном поцелуе.

— Ну как же, встретил тебя под ливнем совершенно разбитую и потерянную, накормил, проследил, чтобы ничего с тобой не случилось…

Ау, какой больный разрыв шаблона.

Он развернулся.

— Пока, Кэрол, удачи. Не опаздывай больше на мои уроки, — помахал рукой.

На прощанье, блин.

Мне захотелось заржать и упасть, катаясь по земле. Поняв, что начинается очередная истерика, я укусила себя за руку, отрезвляя. Так. Собраться.

Разговор с родителями был долгий и нудный. Порешили, что у меня был жар. Пообещала публично извиниться перед кланом Адамсонов (конечно, а потрахаться им не завернуть?), отпустили спать.

Рухнула на кровать без сил, свернулась в клубок. Значит, учительский долг. Угу.

Конечно, я была расстроена. Но гораздо больше я злилась, и еще думала о том, что все же что-то значу и могу. Чувство новизны и восторга переполняло меня до краев, все так же грозя расплескаться. Значит, Гортензия у нас звезда, а Кэрол — просто Кэрол? Ну-ну. То-то ты со мной не затыкался часов так несколько.

А может, это обычная вежливость?

Отставить сопли, тряпка половая. Фу, как двусмысленно.

Ниче, вы у меня еще попляшете, мистер Хедэйк. Прямо таки брейк нижний станцуете, не будь я…

А кто я?

Это тоже выясним. Спарки, иди ко мне под одеяло, холодно же.

Ненавижу ходить в школу по субботам. Нет, это не лень, это обостренное чувство справедливости и только оно. Ну а что, разве честно, что вся начальная школа и половина средней будто вымерла, а мы, как идиоты, пашем четыре академических часа вместо того, чтобы выспаться нормально? Вот так идешь по пустому этажу, на котором гулко отдаются шаги, а у тебя между тем только первый урок закончился и еще весь трудовой день впереди.

Правда, сегодня утро-исключение. В школу я рванула с удовольствием, лишь бы не видеть эти адамсоновские рожи. И то отпустили меня только потому, что «пупсичек Джоэл» все равно будет дрыхнуть без задних ног до середины дня (ребенок отсыпается после вчерашней тяжелой дороги), и аудитория для рассказов о папочкином бизнесе ему не нужна.

Пока что мне, правда, удалось еще ни разу не попасть под выносящее влияние речей Джоэла, потому что вчера после своей незапланированной прогулки я пришла поздно, а сегодня вот сбежала практически в семь утра. Так что, если задуматься, ситуация на данный момент не такая уж и дерьмовая.

На первом уроке была контрольная по истории, и я на время выпала из реальности, вспоминая в мельчайших подробностях, которым народам Октавиан Август успел надрать задницу за свою долгую и продуктивную жизнь, а которым нет. Здесь я была в своем течении. Названия битв и имена полководцев вспыхивали в моей голове со сверхъестественной яркостью еще до того, как я успевала четко сформулировать, что мне нужно, цепкая память услужливо рисовала в сознании карты, лица, судьбоносные решения и ошибки. Я писала с удовольствием, не думая ни о чем, лишь краем глаза замечая иногда пялящуюся под спрятанный на коленях дорогой сенсорный мобильник Гортензию, которая все так же сидела за моей партой. Интересно, она там гуглит, кто такой Цезарь, или просто переписывается с каким-нибудь парнем, наплевав на контрольную?…