Джулия Милтон - Влечение сердца

Луиза звонко засмеялась, лишь крепче обхватывая его голову руками и прижимая к себе.

– К счастью, у меня он только один. И тот скоро перейдет в разряд <���бывших>. Так что, может быть, настала пора забыть об условностях и стать немного распущенными?

Однако Джереми мягко, но решительно ее от себя отстранил.

– Боюсь, что настала пора подумать о возвращении в особняк. Наше долгое отсутствие едва ли могло остаться незамеченным. Так что поспешим домой и всех успокоим.

Луиза слегка надула губы.

– Пусть подождут. До твоего приезда я дни напролет в одиночестве коротала в своей комнате. И никто из-за этого особенно не беспокоился.

– Не будь мстительной. Кстати, разве ты забыла о том, что в гостиной остались Чарльз и Эмилия? – поддразнил он. – Между прочим, совершенно одни.

А ведь верно! Странно, но Луиза успела полностью об этом забыть. И, что еще страннее, теперь данный факт ее ни капельки не волновал.

– Едва ли им сейчас лучше, чем нам, любимый. Впрочем, ни мой муж, ни Эмилия и понятия не имеют о том, что такое счастье. Бедненькие! Как бы они удивились, если бы узнали, что в жизни есть не только деньги.

Но все же Джереми пытливо заглянул ей в лицо.

– Так, значит, ты больше не сходишь с ума при мысли о том, что они украдкой встречаются у тебя за спиной?

– Теперь меня это только обрадовало бы, – спокойно и уверенно отозвалась Луиза. – Это значит, что я не бросаю Чарльза на произвол судьбы, а отпускаю на свободу. Пусть любит, кого хочет. Ведь, в сущности, Чарльз Эйкрод – славный малый. Пусть у него все будет хорошо.

Джереми не мог не обрадовать подобный ответ. В порыве радости он вскочил на ноги и закружил Луизу в объятиях.

– Ура! Моя любимая женщина любит только меня и хочет быть только со мной. И совсем скоро мы поженимся, и она нарожает мне столько детей, сколько мы только сможем прокормить.

Луиза смущенно улыбалась.

– Если только здоровье позволит, – робко напомнила она.

Быстро посерьезнев, Джереми строго посмотрел Луизе в глаза.

– Не говори так. Здоровье у тебя отменное. Может, ты не заметила, но нагрузки я в последнее время даю тебе весьма значительные. И ты их переносишь почти шутя.

– Но мои ноги, – жалобно посмотрела она на неподвижные кончики туфель. – Я по-прежнему не чувствую их. И, возможно, больше никогда не почувствую. Ты же знаешь, врачи опустили руки.

– Но я – тоже врач, – строго произнес Джереми. – И я рук не опускал. И прогноз мой – самый благоприятный. Еще несколько недель, и ты будешь на ногах.

– А если нет? – Луизе не хотелось затрагивать больную тему, но она решила обсудить все сразу и навсегда. – Ты уверен, что готов остаток жизни посвятить калеке? Только не повторяй, – поспешно сказала она, заметив его протестующий жест, – что я обязательно поправлюсь. Лучше представь, что я буду всегда прикована к инвалидному креслу. Что тогда?

Джереми даже не потребовалось времени на размышление.

– Даже будь ты парализована полностью, я и тогда не оставил бы тебя, любовь моя. Ведь ты – моя половинка, которую я так долго искал.

– Но ты понимаешь, на что себя в таком случае обрекаешь? – настаивала Луиза. – Тебе никогда не захочется вернуть этот день и взять назад свое обещание?

Джереми вместе со своей ношей опустился на землю. Поудобнее устроив Луизу у себя на коленях, он взял ее лицо в ладони и, заглянув в светящиеся испугом и ожиданием глаза, строго произнес:

– Луиза, я давно уже не мальчик. Мне тридцать восемь. И, поверь, эти годы я не провел аскетом. Я встречал много женщин, самых разных. А потому могу с полной уверенностью сказать: ты лучшая. С ногами или без ног – лучшая. На свете просто не существует второй такой, как ты. Ты предназначена мне самой судьбой, и только с тобой я смогу быть счастлив.

И это было правдой.

Когда они вернулись домой, Эмилии уже не было. Луиза твердо решила поговорить с мужем как можно скорее. А потому, едва распрощавшись с Джереми, решительно постучала в кабинет Чарльза.

– Войдите, – ответил он.

Луиза вкатила внутрь громоздкую коляску. Увидев жену, Чарльз удивился. Обычно она не заходила к нему в кабинет.

– Луиза? Что-то случилось?

– Да. – Луиза решила покончить с неприятной миссией как можно скорее. – Чарльз, я хочу попросить тебя о разводе.

Просьба прозвучала как гром с ясного неба. Зрачки мужских глаз резко расширились, рот приоткрылся.

– Что… что ты хочешь?

– Я хочу развестись с тобой, – спокойно, даже чуть устало повторила Луиза.

Господи, да ты же наверняка и сам того же желаешь! К чему устраивать весь этот маскарад?

Однако Чарльз выглядел совершенно ошарашенным.

– Луиза, но почему? Разве тебе со мной плохо живется?

– Напротив, очень даже хорошо.

Ее равнодушный тон, казалось, окончательно сбил Чарльза с толку. Он непонимающе развел руками.

– Но тогда в чем же дело?

Но ответ был предельно лаконичным.

– Я просто хочу развестись. Вот и все.

– Постой, постой-ка… – Чарльз понемногу начал приходить в себя. – Так просто в нашей жизни ничего не бывает. Наверняка у тебя есть на то какие-то причины. Верно?

Луиза кивнула.

– Ты прав.

– Но какие?

Она слегка прищурилась. И он еще смеет задавать подобные вопросы? Лучше бы поинтересовался, как Луиза его вообще до сих пор терпела!

– А сам подумай.

Чарльз нахмурился.

– Все никак не можешь простить мне ту секретаршу? Зря. Между нами давно все кончено.

<���Все кончено>. Ха! Можно подумать, что это перечеркивает сам факт измены.

– Допустим, Чарльз. Но что ты тогда скажешь насчет другой женщины?

Луизе не понравилось выражение мучительного раздумья, вдруг появившееся на лице Чарльза. Неужели он изменял ей гораздо чаще и с гораздо большим числом женщин, чем она считала до сих пор?

– Дорогая, а кого конкретно ты имеешь в виду?

Осторожный вопрос Чарльза лишь еще больше усилил ее подозрения. Луиза усмехнулась.

– А что, у тебя их так много?

Чарльз отвел глаза в сторону.

– Не говори глупостей. Я люблю только тебя.

– Любишь меня? А спишь с другими? – саркастически произнесла Луиза.

Чарльз нахмурился.

– На что ты намекаешь?

– О, на сущий пустяк. На ваши теплые отношения с Эмилией. Слишком теплые.

Чарльз помрачнел еще больше.

– Что, прислуга насплетничала? Твоя обожаемая Мари?

– Мне не нужны чужие глаза и уши, чтобы понять то, что творится у меня под самым носом, – парировала Луиза. – И не надо делать оскорбленный вид. Прошло не так много времени с того нашего разговора, когда ты сам во всем признался.