Кара Колтер - Пламенное сердце

— Сэди, выбирайся оттуда, — приказал Майкл, чувствуя, что разгорячившаяся кровь заставляет его говорить резче, чем надо. — Лошади — не самые предсказуемые животные.

— Не знаю, можно ли считать его лошадью, — задыхаясь, пробормотала Сэди и попыталась спихнуть ногу упрямого пони с клочка сена, на котором он стоял.

— Он не выплюнул его. Кольцо пропало. Вылезай…

— Он больше похож на гибрид свиньи и сенбернара, — заявила Сэди, не обращая внимания на слова Майкла.

Пони в очередной раз поднял ногу, задумчиво подержал ее несколько секунд на весу, а потом поставил прямо на руку Сэди.

Майкл прыгнул вперед. Он готов был поклясться, что глаза пони мстительно сверкнули. Словно животное хотело сказать: «Я тебе покажу — свинья!»

Пони стоял себе на месте и спокойно жевал, придавив тяжелым копытом руку Сэди, а девушка пыталась освободиться. Внезапно она побледнела от боли. Сэди молчала, и это было поразительно. Майкл наклонился и дернул за клок шерсти над копытом.

— Копыто! — скомандовал молодой человек.

Пони поднял ногу, и Сэди осторожно вынула из-под нее руку.

Девушка села спиной к Майклу, съежилась и принялась молча раскачиваться взад-вперед.

— Дай мне посмотреть.

— Не-ет!

Она прижимала руку к животу. Майкл заглянул девушке через плечо — и вздрогнул. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить, что рука Сэди начинает опухать.

— Дай мне посмотреть, — повторил Майкл, усаживаясь возле нее.

— Нет! — снова отказалась Сэди.

И тут только Майкл понял, что Сэди готова разрыдаться. Она не хочет плакать у меня на глазах!

Это была та Сэди, которую он помнил, — она изо всех сил старалась казаться твердой, как скала, и несгибаемой, как стальная палка. Неуязвимая девица, умеющая прятать свою боль… Давным-давно, когда Сэди железным голосом спросила меня: «Понял?», она, наверное, что-то скрывала в своем сердце…

Но что толку думать об этом? Даже если бы нам удалось повернуть время вспять и вести себя по-другому — все равно в конце концов мы бы расстались. Ведь мы были тогда такими юными…

В свое время Майкл этого не признавал, но сейчас-то понимал: несмотря на службу в полиции, его вряд ли можно было назвать тогда воплощением зрелого мужчины.

Он опустился на колени возле Сэди.

— Уходи.

— Не уйду.

Он взял руку Сэди и внимательно осмотрел. Потом осторожно ощупал. Нежная тонкая ручка девушки начинала напоминать окорок на праздничном столе.

— Сэди, не старайся казаться сильной, — тихо произнес Майкл.

— Заткнись, — бросила она, и в голосе ее послышались истерические нотки.

— Можешь поплакать, если хочешь.

— Я не собираюсь… плакать. — Но она уже плакала. Слезы сначала медленно, а потом все быстрее покатились у нее по щекам.

Сэди вспомнила, что утром подкрасилась. По привычке? Или, может, ради него?

Вдруг Майкл почувствовал к ней такую нежность, что устоять было невозможно. Он прижал девушку к себе и вытер рукавом потекшую тушь. Он ощущал близость Сэди, сладость ее округлых форм, аромат волос, мокрые щеки… И едва удержался от того, чтобы, повинуясь внезапному порыву, поцеловать ее мягкие губы.

Я обнимал многих женщин — и куда более страстно, чем Сэди. Но тогда почему же я ощущаю ее близость гораздо острее, чем близость других? И почему у меня кружится голова?..

Хорошо, что мне даже не надо притворяться, будто я оказываю ей первую помощь.

— Болит? — спросил он Сэди. Хорошенькое дело…

Сэди лишь застонала.

Замечательный звук — такой искренний, такой естественный… У Майкла от него по спине забегали мурашки. Та отлакированная маска, которую Сэди научилась носить с мастерством профессиональной актрисы, совершенно исчезла.

Сбоку подошли Эмбер и Такер и, широко раскрыв глаза, уставились на Сэди.

— Пони наступил на руку тете Энджел, — объяснил Майкл. — Нам надо будет отвезти ее в больницу.

— Нет, — всхлипнула Сэди. — Не надо в больницу. Со мной все будет в порядке. Я…

Майкл снова поднес ее руку к глазам.

— О! — закричала девушка. — Я ненавижу этот город! Сначала пожар, потом кольцо, теперь еще и это. Разве ты не понимаешь, что мне нельзя здесь жить?

Майкл не был уверен, что правильно понял Сэди. Когда он попал в аварию, первой мыслью, промелькнувшей у него в голове, было что-то вроде: «Почему это случилось именно со мной?» Но позже, может, месяца через три-четыре, он увидел и оборотную сторону медали. Он был счастлив, мастеря грузовички и реставрируя дома, то есть делая то, чем никогда не смог бы заняться, если бы остался работать в полиции. И теперь он не мог ждать, пока кто-нибудь перехватит у него здание старинной пожарной части, поскольку решил, что реконструкция этого особнячка будет самым крупным его, Майкла О'Брайена, проектом.

Я вовсе не прирожденный полицейский, как, например, Хоук Адамс. Форма полицейского привлекательна для женщин, и это, конечно, мне нравилось… Но сама работа на девяносто девять процентов казалась мне утомительной и скучной. Она волновала меня лишь на один процент. И вот из-за этого единственного процента у меня теперь всю жизнь будет болеть спина. Вряд ли это справедливо.

Как несправедливо и то, что я держу в объятиях эту красивую женщину, а ей даже в голову не приходит поцеловать меня!

Пусть так, но маленькая беда, приключившаяся сегодня с Сэди, может в конце концов обернуться большой удачей.

Я ведь поклялся, что построю загон для пони, а потом уберусь из жизни этой женщины.

Майкл посмотрел на трех ребятишек. Он не сомневался, что у Сэди повреждена кисть. И как же бедняжка будет менять пеленки одной рукой? Майкл подумал, что сам-то он не смог бы этого сделать и двумя здоровыми руками.

И тут ему показалось, что судьба соблаговолила вывести его на путь истинный. Потому что, помимо всего прочего, этих троих детей необходимо купать, кормить и делать еще кучу разных вещей, о которых Майкл никогда раньше не задумывался. Значит, Сэди будет нужна его помощь.

И, судя по тому, что притихшая было Сэди вновь отчаянно разрыдалась, до нее, видимо, только что дошло то же самое.

Она уселась в машину рядом с ним и откинула голову на спинку сиденья. В руке пульсировала боль. Сэди казалось, что боль пронизывает всю руку — от ладони до плеча.

Майкл был довольно спокоен. Пони намертво прилип к куче сена, дети усажены в малолитражку Микки и ремнями пристегнуты к заднему сиденью, на руку Сэди наложена самодельная шина.

До чего же он способный парень, подумала Сэди. От этого ей снова захотелось плакать. Потому что она всегда стремилась к чему-то далекому от совершенства…

Мы вызывали пожарных, кольцо потерялось, а теперь вот едем в больницу.

Все это может запросто навести на мысль, что я слабая, беспомощная, нуждающаяся в мужской поддержке особа. Да еще и жутко назойливая, ведь всего несколько минут назад я истерически цеплялась за него. А я если кого и презираю, так это беспомощных, беззащитных, назойливых женщин.