Дороти Иден - Винтервуд

— Не делай этого, — спокойно сказал Дэниел. — Давай подождем, пока прибудет тот, кому оно принадлежит.

— Да никто не едет сюда. Кто может приехать?

Дэниел с каменным выражением на лице обернулся к Джонатону.

— Вы когда-нибудь замечали, — сказал он таким тоном, будто вел обыкновенную светскую беседу, — что всякий раз, когда речь заходит о крупной сумме денег, вокруг собираются волки? Кажется, контесса называла их хищниками. Так что позвольте мне попросить вас отсрочить ваш отъезд. Я уверен, что наш таинственный гость, который может появиться в любую минуту, — он повернулся, чтобы посмотреть в окно, — рассчитывает застать вас здесь.

Лицо Джонатона приобрело противную желтую окраску. Цвет трусости, подумала Лавиния. Ею овладело чувство злорадного торжества: пришла его очередь стать объектом угроз. Джонатан сидел как загипнотизированный. Замерев, словно испуганное животное, он неотступно смотрел на дверь, будто ожидая, что она в любую минуту распахнется и появится какой-нибудь ужасный призрак. В конечном итоге он оказался всего лишь малодушным ничтожеством. Брошенное на кресло лиловое платье словно бы служило странным символом его падения.

Что оно могло означать для него? Было ли вещественным доказательством того, чего он так боялся?

Наконец он заговорил. Но его слова не были ответом на вопрос Дэниела. Посмотрев на часы, он сказал:

— Мне надо трогаться, а то я опоздаю на паром. Можно мне еще раз воспользоваться вашей любезностью, Дэниел, и попросить, чтобы меня доставили на вокзал?

Шарлотта вскочила. Если Джонатан был бледен по какой-то, одному ему известной причине, то Шарлотта была похожа на привидение с безумными глазами и белым как мел лицом.

— Джонатан, вы не можете уехать! Не можете бросить меня в такой момент.

Он, едва взглянув на нее, двинулся к двери.

— Джонатан...

— Ладно, не беспокойтесь насчет экипажа, — торопливо проговорил он. — Мне некогда его дожидаться. Я быстрее доберусь пешком.

Дверь за ним захлопнулась. Шарлотта тяжело опустилась в кресло.

— Ах ты трус! — прошептала она. — Трус!

Дэниел далеко не ласковым жестом отвел ее руки от бледного лица.

— Пора положить конец тайнам, — резко сказал он. — Давай не будем терять время, проливая слезы об этом негодяе. Пусть себе бежит. И пусть фурии преследуют его. Вы согласны со мной, мисс Херст?

Лавиния не знала, как выразить свою благодарность. Хотя буря все еще свирепствовала, день, казалось, стал светлее.

— Полностью согласна.

— Я думаю, он слишком легко отделался, но, по крайней мере, он удалился без того, за чем приехал. Не так ли, Шарлотта? — Дэниел пересек комнату и запер дверь на ключ. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, в чем дело, и ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь всю историю. Дядя Тимоти, мисс Херст, садитесь. Теперь мы одни. Выкладывай правду, Шарлотта. Сию же минуту.

Но даже сейчас, несмотря на непривычный холодный гнев в голосе мужа, Шарлотта смогла заговорить не сразу. У нее буквально не было слов, чтобы выразить переполнявшие ее чувства. Ее дрожащие губы несколько раз раскрывались, но тут же беззвучно смыкались. Она тоже была загипнотизирована платьем, лежавшим на кресле. Судя по ее расширенным зрачкам, ей, по-видимому, представлялся призрак леди Тэймсон, облаченный в это платье.

Когда она наконец заговорила, голос ее звучал монотонно, слова были какие-то бессвязные, как у человека, бормочущего во сне. Что-то про похороны. Сначала Лавинии показалось, что она говорит о похоронах леди Тэймсон на сельском церковном кладбище, но потом она заговорила про кипарисы — какие они темные, а солнце такое горячее...

— Она хотела лежать в хорошей прохладной земле, — бормотала Шарлотта. — И я делала вид, будто...

— Делала вид, будто что? — Дэниел стоял очень близко, пытаясь понять беспокойный тихий шепот.

— Было уже слишком поздно, — сказала Шарлотта, вдруг широко раскрыв глаза. Она увидела Лавинию и, похоже, удивилась, все еще находясь во власти своего кошмара. — Мисс Херст! Почему вы не с Флорой? Вы уверены, что оставлять ее одну безопасно? Я думала, вы боитесь за нее. Она слишком богата для маленькой девочки. Для ребенка, который не может ходить, для калеки. И она получает наследство, в то время как Тедди, мой дорогой Тедди...

Заплетающийся голос умолк. Но ответ на странный вопрос наконец был дан. Покушение на жизнь Флоры предпринималось. Кем? Джонатоном Питом? Самой матерью девочки?

Лоб Шарлотты исказила гримаса боли.

— Джонатан заставил меня это сделать с помощью опия. Это было ужасно. Но он угрожал. Он хотел получить так много. Он ни о чем, кроме денег, не говорил.

— Как он мог требовать от тебя деньги? — спросил Дэниел. — Какое у него было на это право? Может быть, что-то произошло в Венеции? Ведь все началось там, не правда ли? Расскажи нам, Шарлотта.

Какое-то время казалось, что Шарлотта будет не в силах говорить, но она справилась со своим волнением и начала рассказывать весьма странную историю. Голос ее был слабым, но неожиданно спокойным.

Прибыв в палаццо своей тетки в Венеции, она уже застала лишь мертвое тело. Жившая в доме старая женщина сказала Шарлотте, что она появилась слишком поздно. Ее тетка умерла. Это было жестоким разочарованием, так как она не успела изменить завещание в пользу Шарлотты, как обещала, и все ее состояние отошло различным благотворительным обществам.

Старая женщина, англичанка по имени Спрот, была компаньонкой леди Тэймсон. У нее был единственный сын, Джонатан. Он тоже находился в палаццо, когда туда прибыла Шарлотта. Это он разработал хитрый план, который должен был обогатить Шарлотту и его самого.

У матери Джонатона было серьезное сердечное заболевание, и она едва ли могла рассчитывать долго прожить. Так почему бы ей не выдать себя за покойную контессу, которая лежала наверху в ожидании похорон? Собственно говоря, она уже начала выдавать себя за нее, так как доктору, который лечил контессу и подписал удостоверение о ее кончине, сообщили, что его пациенткой была миссис Амелия Спрот. Инициатором обмана был Джонатан. Он предвидел, что Шарлотта согласится с его мнением: было бы безобразием уступить все это громадное состояние каким-то филантропам. Оно по праву принадлежит Шарлотте и, конечно, ему, Джонатону, за его помощь в осуществлении столь дерзкого замысла. Правда, он обещал не быть особенно жадным. Он говорил, что потребует для себя небольшую долю, ну, может, каких-нибудь двадцать тысяч фунтов. Получив эти деньги, он навсегда исчезнет из жизни Шарлотты. Она может на него положиться.

Так состоялись похороны, выданные за погребение миссис Спрот. Новая тетушка Тэймсон ожидала в своем палаццо, чтобы ее отвезли в Англию. Перед ней стояла только одна важная задача — научиться подражать почерку контессы. Ей пришлось здорово попрактиковаться. Все остальное было просто. Она получала громадное удовольствие от того, что может носить дорогие платья и драгоценности и готовиться умереть контессой. Правда, вначале она побаивалась. По всей видимости, ее запугивал собственный сын, но разыгрывание театральных сцен вообще-то было ей по душе, и она получала какое-то нездоровое удовольствие от исполнения отведенной ей роли.