Стелла Фуллмер - Долгие ночи

— Ты согласишься поужинать со мной? — с надеждой спросил Мэтью.

— Конечно, с удовольствием.

Вечер был чудесным, волшебным, прекрасным — именно таким, каким представлялся Элис в мечтах. Они словно вернулись на пять лет назад, и теперь по-новому узнавали друг друга, с удивлением и радостью обнаруживая много общего. После прогулки и ужина в маленьком плавучем ресторане они снова отправились бродить по ночным улочкам, потому что невозможно было расстаться.

Оба думали об одном и том же, но никто не решался первым выказать затаенное желание. Наконец Мэтью не выдержал. Когда они остановились под фонарем на маленькой площади, окруженной со всех сторон домами, он привлек Элис к себе и медленно, словно боясь спугнуть, поцеловал в полураскрытые губы.

— Не надо, — прошептала она, не делая, однако, попытки вырваться. — Нет…

— Да, моя сладкая…

Элис плохо помнила, как они оказались в темной комнате крохотной квартиры, которую снимал Мэтью. Потому что голова кружилась от предчувствия счастья, и ничто другое не имело значения. Не зажигая свет, Мэтью подвел ее к широкой кровати. А дальше были только прикосновения, вздохи и стоны наслаждения, одновременно срывавшиеся с их губ.

— Я хочу видеть тебя. — Он потянулся к выключателю, оранжевый свет настенного бра залил тот уголок комнаты, где они находились. — Ты прекрасна!

Элис не ощутила неловкости: подаренное блаженство дарило свободу, и смущению здесь не было места. Мэтью провел ладонью по ее загорелому плечу и ниже, пальцы коснулись розовых сосков, скользнули по животу к потаенному холмику.

— Ты поверишь, если я скажу, что никогда прежде не испытывал ничего подобного? — спросил он. — Это совершенно удивительное чувство…

— Да, — тихо ответила Элис.

Она смотрела на Мэтью с восхищением: его тело было великолепно и словно создано для любви. И хотелось постоянно прикасаться к нему, проводить рукой по смуглой теплой коже, ерошить густые волосы, вдыхать пряные ароматы страсти.

— Иди ко мне.

Жаркое дыхание Мэтью обжигало, он что-то сбивчиво шептал, его чуткие руки трогали ее, казалось, везде. И Элис полностью растворялась в ласках, забыв обо всем на свете. Если бы только можно было остановить навечно это мгновение полного единения душ и тел, миг, когда сердце замирало и вдруг снова начинало громко биться, словно стремясь вырваться из груди.

Элис обхватила Мэтью, прижимаясь сильнее, почти до боли, чтобы ощутить его всего. Блаженство длилось, нарастало — и движения становились быстрее, перед глазами плыли радужные круги, мир исчезал, растворяясь в океане нежности. И вот горячая волна подхватывала и возносила на вершину наслаждения, все выше и выше…

— Почему ты плачешь? — с тревогой в голосе спросил Мэтью, проводя кончиками пальцев по щеке Элис.

— От счастья.

И это была правда. Если бы сейчас земля разверзлась, если все рухнуло в тартарары, она бы не перестала улыбаться и благодарить судьбу.

— Ты удивительная женщина: когда тебе хорошо — плачешь, когда плохо — улыбаешься. — Мэтью покачал головой. — Мне до сих пор не верится, что ты здесь.

— Тогда поцелуй меня.

И снова начиналось кружение: страсть, копившаяся так долго, прорвала плотину и заливала бушующим потоком все вокруг, переливалась через край, захлестывала. И уже невозможно было вздохнуть, и желание, неутоленное, исступленное желание обладания опаляло тела.

Они задремали, усталые, напоенные сладостной истомой, не размыкая объятий. Но вскоре Элис открыла глаза и прислушалась: из-за двери доносились какие-то звуки. Потом вспыхнул яркий свет, и в комнату вошла женщина с букетом тюльпанов в руках. Увидев испуганно замершую Элис, обнаженную, с растрепавшимися волосами, она остановилась, словно споткнувшись.

— Что это значит? — хриплым шепотом спросила она.

Мэтью спросонок лишь забормотал что-то невнятное и перевернулся на бок. Элис и женщина несколько мгновений молча смотрели друг на друга, не двигаясь, словно завороженные. Эта нелепейшая ситуация никак не укладывалась в голове, и Элис не могла понять, что происходит.

И лишь спустя пару минут до нее дошло, что это, по-видимому, любовница Мэтью. Этот мерзавец привел ее к себе, нисколько не побеспокоившись даже, что их могут застать врасплох. А раз у этой женщины есть ключи, значит, она достаточно близка с Мэтью. Сумбурные мысли проносились в голове, щеки полыхали румянцем стыда.

— Убирайтесь! — Женщина пришла в себя первой. — Одевайтесь и убирайтесь вон!

Элис вскочила, торопливо собирая платье, чулки, белье, разбросанные по ковру. Она дрожала от ужаса и отвращения к самой себе. Никогда прежде ей не случалось оказываться в таком положении. А женщина, как нарочно, пристально и с презрением смотрела на нее.

— Что происходит? — Мэтью все-таки соизволил проснуться и теперь сидел на кровати, моргая от яркого света. — Софи? О боже!

Он вскочил, обернув вокруг бедер простыню, переводя взгляд с Элис на женщину.

— Негодяй! — воскликнула та. — Стоит отвернуться, ты тут же тащишь в постель другую.

— Перестань кричать. — Мэтью бросился к Элис, которая судорожным движением пыталась застегнуть платье. — Позволь мне объяснить!

Глотая слезы, она схватила туфли и выбежала в прихожую.

— Элис! Я же не знал, что встречу тебя! Подожди!

Но дверь за ней уже с грохотом захлопнулась. Спускаясь по лестнице, Элис ни о чем не думала. Она боялась, что если поймет до конца весь ужас произошедшего, то просто бросится вниз головой с моста. Сознание заблокировало все чувства, в действии оставались только инстинкты, как у загнанного животного: бежать!

Она едва увернулась от мчащейся по дороге машины и тут же пожалела об этом. Лучше бы жизнь оборвалась, потому что сил терпеть эту боль не было. Увидев свободное такси, Элис взмахнула рукой.

— Куда? — равнодушно спросил шофер, сначала по-итальянски, потом по-английски.

— Все равно. Лишь бы подальше отсюда.

Элис проснулась и вскочила, прижимая ладонь к груди. В гостиной громко и надрывно звенел телефон, но вдруг смолк. Она только тогда вспомнила, что Мэтью остался у нее ночевать. Набросив халат, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула. В полумраке был виден силуэт, раздавался приглушенный голос.

— Да, я понял, да.

— С кем это ты разговариваешь по моему телефону? — Элис включила свет и зажмурилась на мгновение.

— Возьми трубку. — У Мэтью было встревоженное лицо, и только сейчас ей стали заметны тоненькие морщинки в уголках его глаз. — Это твой отец.

— Папа? — спросила Элис испуганно. — Что случилось?

— Элизабет в больнице, у нее инсульт. — Сквозь треск и помехи голос казался далеким и чужим. — Ты сможешь приехать? Мы не знаем… В общем, ей очень плохо.