Хэдер Макалистер - Бесценный опыт

— Вы так и не утихомирили детей!

— Я делаю все, что в моих силах, — возразил Гаррисон.

— Ну, так сделайте же что-нибудь!

— Слушаюсь, мэм!

Гаррисон уже закипал.

Воспользовавшись тем, что дядя на него не смотрит, Натан проскользнул в открытую дверь, выбежал в коридор, но запутался в пижамных штанах и грохнулся на кафельный пол. Малыш взвыл, как пожарная сирена, и зашелся в плаче.

— Я поселилась в «Белом дубе», чтобы не слышать никакого шума.

Гаррисон поднял ревущего Натана на руки.

— Я вас понимаю, но…

— Я пожалуюсь на вас правлению.

— Я и сам член правления!

— Знаю. Вот я и жалуюсь вам.

— То есть вы хотите, чтобы я сам наложил на себя взыскание?

— Ну почему же сам? С остальными членами правления я уже говорила.

Замечательно! Похоже, завтра его ждет веселый денек.

— Простите, — резко сказал Гаррисон, — я должен заниматься детьми, — и захлопнул дверь.

Укачивая орущего Натана, Гаррисон нервно ходил из угла в угол. Спустя некоторое время малыш потихоньку успокоился и, засунув палец в рот, заснул. Гаррисон отнес его в спальню и уложил на кровать. От слез мальчика на рубашке Гаррисона остался влажный след.

Вскоре угомонился и Мэтью.

Гаррисон оглядел бедлам, царивший в его обычно аккуратной квартире, и поразился: как это Кэрри удавалось справляться со всеми делами!

Обреченно махнув рукой, утомленный дядюшка выключил свет и лег спать.

Его разбудил детский плач.

Вскочив с постели, он бросился к манежу в гостиной, но по дороге сообразил, что жалобные всхлипывания доносятся из комнаты Натана.

Включив свет, Гаррисон в ужасе обнаружил, что щечки малыша пылают не меньше, чем накануне у Мэтью.

Неспроста он вчера так раскапризничался, грустно подумал Гаррисон.

Тельце Натана словно горело огнем. Он казался раз в десять горячее, чем вчера младший брат. Гаррисон перепугался не на шутку.

Подхватив Натана на руки, он бросился к телефону. И не раздумывая, набрал номер единственного человека, к которому мог обратиться за помощью. К тому же единственного, кто в половине четвертого утра наверняка не спит.

Конечно, не стоило взваливать на постороннюю женщину свои проблемы, но Натан болен — и пропади пропадом все его принципы!

Кэрри подняла трубку после второго звонка.

— Натан заболел, — огорошил ее Гаррисон, даже не поздоровавшись.

— Сейчас буду.

Не прошло и минуты, как появилась запыхавшаяся Кэрри.

— Температуру мерили?

— Нет еще. — Откуда ему знать, что, прежде чем обращаться к врачу, надо померить температуру? — Термометр в ванной.

— Я принесу, — метнулась она.

Гаррисон отнес Натана обратно в спальню, туда же моментально прибежала и Кэрри.

— Я померяю малышу температуру и сделаю ему холодную ванночку. А вы звоните врачу, — распорядилась она.

Никакой паники, держит себя в руках. С ней не пропадешь.

Набрав номер врача, и ожидая ответа, Гаррисон проигрывал в уме, что скажет он и что ответит врач. Поразительно. Впервые в его жизни (и в его доме) заболевший ребенок, а он уже знает, что последует дальше.

И действительно, он все угадал, проявив недюжинную чуткость и испытав обычную в подобных случаях родительскую тревогу.

Захватив рекомендованные врачом таблетки, он направился в ванную, откуда раздавались громкие крики старшего племянника.

— Терпи, терпи, малютка, — снова и снова повторяла Кэрри. Она удерживала мальчика в холодной воде, усердно поливая его плечики. — Как мне его жаль, — пожаловалась она, увидев Гаррисона.

— Мне тоже. — Он положил руку ей на плечо. — Но нам с Натаном повезло, что в эти минуты мы не одни.

Невзирая на сырость, Гаррисон уселся на край ванны.

— Как вы полагаете, нам удастся впихнуть в него сейчас пилюлю?

— Вряд ли. Он не в настроении. — Завернув Натана в полотенце, Кэрри вытащила его из ванны и прижала к себе. — Знаю, обтирать его не следует, надо дать ему просохнуть самому, но мне его жаль.

Склонив голову, она утешала кричащего ребенка.

Гаррисон молча, смотрел на Кэрри, на ее темные локоны и залитые слезами щеки, на то, как она что-то бормочет Натану, на ее босые ноги. Она в спешке даже не обулась. Да и дверь, скорее всего, не заперла.

Внешне Гаррисон был невозмутим, но в душе у него творилось нечто невообразимое. Ему представилась подобная сцена в будущем: Кэрри ласково успокаивает ребенка. Ребенка с темными вьющимися волосами и ротвелловской улыбкой. Их ребенка.

Гаррисону никогда не случалось так близко общаться с маленькими детьми. Конечно, он знал, что когда-нибудь женится и обзаведется ребенком, но лишь когда-нибудь. Он еще не встречал на своем пути никого, с кем бы ему хотелось связать жизнь, а тем более иметь детей. У дам, с которыми он встречался, для детей не нашлось бы времени…

Но Кэрри создана для того, чтобы именно быть матерью. Интересно, понимает ли это она сама?

В его голове мелькали различные картины их будущего, сильно смахивающие на пособие по семейной жизни, если бы такое существовало: Кэрри сидит за кухонным столом, помогая их сыну делать уроки; Кэрри причесывает их дочку; Кэрри шьет костюмы для рождественских празднеств…

А где же в это время находится Гаррисон?

Он вынужден большую часть дня проводить на работе, на которой во что бы то ни стало, будет преуспевать, чтобы их дети имели маму в полном своем распоряжении. Он обеспечит детям материальную и моральную поддержку, а ласковая и умная Кэрри сделает их жизнь интересной.

Впервые до Гаррисона дошло, почему его невестка Стефани с одобрения Джона отказалась от работы, чтобы сидеть дома с детьми.

Натан успокоился.

— Сейчас, думаю, можно попробовать дать ему лекарство, — предложила Кэрри.

Дрожащей рукой — он еще не пришел в себя после заманчивых картин, пронесшихся перед его мысленным взором, — Гаррисон налил розовую жидкость в мерную ложку и всунул ее в рот Натану.

Но тот решительно оттолкнул руку Гаррисона. Лекарство пролилось ребенку на подбородок.

— Глотай, Натан!

Гаррисон повторил маневр.

Кэрри обхватила ладонями голову мальчика, отчаянно дрыгающего руками и ногами.

— Может, у него горло болит?

— Надеюсь, нет. — Гаррисон осмотрел перепачканное полотенце. — Как вы думаете, достаточно он проглотил?

— Не знаю. Но и вливать в него насильно тоже не следует.

Гаррисон беспомощно взирал на Натана.

— Врач велел позвонить, если в течение часа температура не упадет.

— Бедное дитя! Болен, находится в чужом доме, мама и папа далеко.

На глаза Кэрри навернулись слезы.

— Ну, не такой уж чужой ему этот дом, — обиженно возразил Гаррисон.

— Знаете, что вам следует приобрести? — спросила Кэрри. — Кресло-качалку.