Хэдер Макалистер - Бесценный опыт

И тут же Гаррисону привиделась Кэрри в длинной ночной рубашке, уютно сидящая с ребенком на руках в кресле-качалке.

Он становится сентиментальным до отвращения. Вот сейчас ему привидится еще и брачная постель, которую он осыпает лепестками роз…

Брачная постель! Брак! Произнеся про себя это слово, Гаррисон убедился, что оно не вызывает у него обычного неприятия.

Нет, нет, сомнений быть не может, женитьба на Кэрри положит начало совершенно иной жизни.

Последующие два часа они поочередно сидели у кровати Натана и баюкали его. Жар спал, и, в конце концов, Натан заснул.

Гаррисон же, напротив, был бодр как никогда и полон желания удержать у себя Кэрри, хотя знал, что ей необходимо работать.

Уже провожая Кэрри к выходу, он нашел благовидный предлог, чтобы еще хоть немного побыть с ней.

— А не позавтракать ли нам вместе? Могу сотворить яичницу.

Кэрри заколебалась.

— Гренки можно сделать, — продолжал Гаррисон. — Кукурузных хлопьев в доме навалом…

— Ну, лишать Натана любимого кушанья я не могу, — рассмеялась Кэрри. — Уж лучше яичница. Сто лет не ела яиц.

Чтобы не разбудить Мэтью, чудом уснувшего под рев Натана, они говорили шепотом, и это создавало приятную иллюзию интимности.

Он вынул из холодильника пяток яиц и приготовился попотчевать Кэрри своими кулинарными шедеврами.

Девушка сидела у бара на высоком стуле, подперев рукой подбородок.

— Устали? — спросил Гаррисон.

— В последнее время я остаюсь в клубе после закрытия. Слушаю новую музыкальную группу. — Она вздохнула. — Мне, наверное, и сегодня следовало остаться, но я не осталась.

Гаррисон ловко, одной рукой, разбивал яйца над миской.

— Значит, мне повезло.

— Ну, вы и без меня справились бы. Болезнь Мэтью вас многому научила. Да, если хотите, я побуду с Мэтью, пока вы сводите Натана к врачу.

— Что вы, что вы, я вполне могу взять его с собой. Если я явлюсь с двумя орущими детьми, врач, быть может, быстрее меня примет. Не могу же я так злоупотреблять вашей добротой. Спокойно работайте.

— А вот этого-то мне и не хочется. — Она закрыла лицо руками. — Пожалуйста, разрешите мне остаться с Мэтью.

— Так плоха эта группа?

— Честно говоря, даже не могу сказать, плохая она или хорошая. Надо бы еще раз их послушать, а я все не могу себя заставить. Я слышала их, когда только начала заниматься этим делом, и тогда они мне так понравились, что в своем отзыве я рассыпалась в комплиментах. А сейчас — не знаю. — Она с минуту помолчала. — У меня как-то пропал вкус к клубной деятельности, а писать плохой отзыв только потому, что я к ней охладела, не хочется.

Сейчас, в стареньких джинсах и домашней майке, Кэрри ничуть не походила на клубного завсегдатая.

Гаррисон втайне обрадовался. Ухаживать за женщиной, которая работает по ночам, невозможно.

— Начинается, — простонала она, к его великому удивлению. — В который уже раз. Я знаю.

— Что именно?

Он вытащил сковородку и положил на нее кусок масла.

Кэрри нахмурилась. Вид у нее был разнесчастный.

— За какую бы работу я ни бралась, вначале радуюсь: «Вот, наконец! Нашла свое призвание!» Все идет как по маслу, пока меня не начинает грызть чувство неудовлетворенности: «Это не то, что мне надо».

— То есть?

— То есть наступает пора заняться чем-то другим. Полагаю, вы скажете, что я нахожусь в поиске места в жизни, предназначенного мне судьбой.

— А я, напротив, всегда знал, чего хочу. Мне с детства нравилось руководить, организовывать.

— Ну что ж, вам повезло. — Она сокрушенно покачала головой. — Я-то думала, что теперешняя моя работа и есть мое предназначение, ведь на ней я задержалась дольше всего. А сейчас понимаю — и тут промах. Пытаюсь уговаривать себя — на всякой работе, мол, бывают хорошие и плохие моменты, — но это не помогает.

Гаррисон улыбнулся.

— Может быть, вам нужен перерыв?

Например, для того, чтобы растить детей, подумал он.

— А потом найдете себе дело по душе, и все образуется, — подытожил Гаррисон.

— Мне уже двадцать семь лет! Так неужели девочке еще не пора знать, чем она хочет заниматься, когда вырастет?

Гаррисон мог предложить ей пройти различные тесты на способности или обратиться к консультантам, помогающим выбрать профессию, но внутренний голос нашептывал ему, что не это она хотела бы услышать. К тому же у него сложились собственные представления о ее последующей жизни, но излагать их сейчас не хотелось. Он решил отделаться банальностями.

— Все люди разные, Кэрри.

Ему показалось, что она слегка разочаровалась, не получив от него мудрых советов.

— Это уж точно. Держу пари, вы уже жалеете, что пригласили меня позавтракать.

— Ничуть! — Он вытащил терку для сыра. — Мне так приятно.

— Что это вы делаете? — спросила Кэрри, внимательно наблюдавшая за всеми его действиями.

— Тру сыр для яичницы по-итальянски. Пальчики оближете.

Сегодня четверг, то есть дети должны были находиться в саду, а он мог несколько часов провести в офисе. Поскольку все изменилось, он позвонил Шарон — предупредить, что остается дома с заболевшим ребенком.

— Сообщений вам на автоответчике набежала целая куча, — сообщила Шарон.

— Ничего не могу поделать. Разберитесь, пожалуйста, в звонках, на более экстренные ответьте, остальное пусть лежит до моего прихода.

— О, да это уже ответственное поручение, не так ли?

— Так, поэтому вы и работаете моим исполнительным секретарем.

Шарон только хмыкнула в ответ. Она уже давно зарилась на должность его помощника, о чем оба прекрасно знали. Но Гаррисон не собирался ее повышать — ведь чуть ли не каждую неделю, она то опаздывала на работу, то уходила раньше положенного часа, то весь день висела на телефоне, разбираясь в делах своих детей.

Гаррисон был полон искреннего сочувствия к секретарше — особенно теперь, — но помощника он хотел иметь такого, который всегда был бы в его распоряжении.

Как только «Азбука организации домашнего времени» выйдет в свет, первый же экземпляр он обязательно подарит Шарон.

Ибо все дело в организации. Будь он заранее подготовлен к случайностям подобного рода, даже одновременная простуда обоих детей не заставила бы его ни на один день бросить работу.

Гаррисон, вернувшись домой и отпустив наконец Кэрри, засел за работу, цель которой — согласовать лучшие из предложений Кэрри с Ротвелловскими принципами организации рабочего времени.

Около трех часов дня Гаррисон почувствовал смертельную усталость. Вытянувшись на тахте, он мгновенно заснул чутким настороженным сном…

Его разбудило произнесенное жалобным тоном требование:

— Гави, соку!

— Сию минуту, Натан! — Гаррисон вскочил, чувствуя себя так, словно таскал пудовые тяжести. Мэтью, тоже проснувшийся, тихо вертел в руках разбросанные вокруг мягкие игрушки. — Шесть часов! — вскричал Гаррисон, взглянув на часы. — Да вы же, ребята, небось с голоду умираете.