Дорис Смит - Милая обманщица

Вернувшись в Гленгласс, о поездке почти не говорили.

— Тебе понравилась наша новая часовня? — спросил Рори.

Получив восторженный отзыв Хейди, он удовлетворенно кивнул:

— Я так и думал.

После ужина он ушел на совещание.

— Если мама поправится, — внезапно обратилась к ней Дженни, — ты останешься здесь навсегда?

Как мучительно для нее ожидание, подумала Хейди. Это даже жестоко.

— Дорогая моя, надежды на это нет, — мягко возразила Хейди. — Тебе будет только тяжелее. Нет, я не останусь. У меня своя жизнь, так что я отсюда уеду.

— А Рори об этом знает?

— К Рори это не имеет никакого отношения, — твердо ответила Хейди. — Это связано только с тобой. Если я буду тебе нужна. Так что, пожалуйста, Дженни, всегда помни об этом.

Ее охватили противоречивые чувства. Она увидела довольный блеск в глазах Дженни, но у Хейди при этом сжалось сердце от сладкой и в то же время мучительной боли.

Утром, развешивая во дворе за домом выстиранное белье, она услышала шум из березовой рощицы. Это Бранд настиг очередную жертву в виде черного дрозда. Он не всегда убивал птичек, и тогда Хейди пыталась их спасти и выпустить, но это не всегда ей удавалось.

Сейчас она тоже решила не оставлять птицу в беде и, кинув корзинку в чистым бельем на землю, бросилась к лесу. Бранд действительно оказался там. Он тащил лапой что-то пушистое и довольно большое. Хейди не удержалась от вопля, и Рори, в эту минуту подходивший к своему грузовику, прибежал на крик. Он присвистнул, увидев добычу кота.

— Ну и дела — барсук! Он так и до зайцев дойдет, — с гордостью похвалил кота лесничий.

Хейди же, наоборот, была недовольна своим любимцем. У барсука такая очаровательная мордашка, но он уже был дохлый.

— Уважаю, — гнул свое Рори. — Посмотри, как он это сделал! — Отметины кошачьих зубов были не на горле, а на пузике животного. — Очень умно, — рассудил Рори. — Он, наверное, повалил его на спину. Отличная работа, Вшивый Домик. Не знал, что ты такой мастер охотиться. — Он перевел взгляд с взъерошенного кота на лицо Хейди. — А она что, тебя даже не поздравила? Стыдно!

— Если хочешь знать, я очень недовольна, что он так разохотился, — сообщила Хейди.

— Нет, я этого совсем не хочу знать, — откликнулся Рори. — Я лучше останусь в неведении и надеюсь, ты со временем станешь смотреть на это проще. Однако, если ты все же вернешься к прежней жизни, о которой изволила упомянуть, не сомневаюсь, ты снова сумеешь сделать из него щеточку для вытирания пыли. — Он подхватил барсука за хвост и ушел.

От этого разговора у нее осталось саднящее чувство. Как низко он о ней думает! Как презрительно разговаривает с ней. Его отношение к Сюзанне, хотя и противоречивое, никогда, Хейди была в этом уверена, не опускалось до презрения или насмешки. Ведь именно Сюзанну он выбрал в жены, от нее родился ребенок. Как ни жестоко она обошлась с Рори, но именно Сюзанна подарила ему сына.

Они все словно сговорились против меня, вздохнула Хейди. Конечно, Сюзанна была такой яркой личностью, такой бесстрашной, отчаянной, незаурядной… А я лишь ее бледная тень.

В полном унынии девушка вернулась на кухню.

Примерно через час Хейди заметила, что в лесу рядом с домом что-то происходит. Оттуда доносились мужские голоса, вдоль опушки тяжело продвигался оранжевый трактор. Она увидела, как мимо дома прошел юный Том с мотком веревки на плече. Кто-то что-то крикнул, и Рори прокричал в ответ:

— Да, точно, уведите ее!

Любопытство подвигло Хейди пойти глянуть, что там случилось. Она увидела трактор и небольшую группу людей в глубине леса, недалеко от опушки. Девушка двинулась к ним по тропинке, и вдруг трактор поехал прямо на нее. Она отступила в сторону и во все глаза следила за происходящим.

Стук топоров слышался в лесу уже несколько дней, но эту часть леса, которую Хейди считала самой романтической и называла про себя территорией старых дубов, она знала лучше всего. Ей стало нехорошо от дурных предчувствий. Теперь совам будет негде строить гнезда, и норы барсуков будут разрушены. Неужели и пара березок, стройных, ровных, сплетенных ветвями, тоже отмечены к вырубке?

Трактор тащил за собой канат. Хейди видела, как веревка змейкой вилась по траве, вскоре образовала большую петлю, потом натянулась и завибрировала. Сзади трактора, как ей показалось, весь лес, серо-коричневый, вздрогнул и покачнулся.

И тут она увидела, у нее аж сердце дрогнуло, к чему прицеплен другой конец веревки. Это оказались не стройные сестры-березки, не сосны, — это был старый дуб, царь здешних мест. По велению Рори его выдирали из земли с корнем.

Дуб накренился, и у Хейди перехватило дыхание. Как ребенок, она молила про себя: «Господи, хоть бы он не упал, Господи, сделай что-нибудь!»

Это явно был знак, поскольку веревка напряглась и со свистящим звуком лопнула, разметав в стороны оборванные концы. Они лежали рядом с непокоренным гигантом.

Хейди могла ликовать.

— Да, я так и думал, — спокойно заметил Рори. — Веревка его не возьмет.

Он подошел к дереву и стал внимательно разглядывать его корявый ствол. Рори сам стал таким, подумала она вдруг, — человек-дуб, не тополь, не береза. Такой могучий, кряжистый, невысокий. Это дерево было частью его жизни. Оно, наверное, помнит его еще в возрасте Тоби. Вот Рори кружит по лесу на велосипеде, подвозит к черному входу дома корзинку с продуктами… Помнит его учеником школы лесничества, помнит, как он креп, мужал, как появилась у него на подбородке первая щетина. Дуб помнит его, возвратившегося сюда уже без Сюзанны, но с ребенком. А у деревьев, считала Хейди, есть бескомпромиссная проницательность животных. Дуб помнит и ее, как она стояла с Рори и он показывал ей вырезанное на стволе имя.

Старое дерево, верное, надежное, так старается удержаться на своем месте, так цепляется за землю, за жизнь…

Не в силах больше это выносить, Хейди отвернулась. Она знала, что разорвавшаяся веревка не спасет старый дуб. Все равно его уже наполовину вырвали из земли. Да, она была права — веревку отвязали и теперь цепляли к трактору стальной трос.

Вот еще одно доказательство, что в Гленглассе ни для кого ничего нет святого, даже память не могла устоять перед этим железным человеком с каменным сердцем.

Через несколько минут послышался звук пылесоса, затем раздался страшный треск и грохот. Хейди в это время на кухне готовила пирожки. В кухню вошел Рори:

— Кофе будет?

Чайник только что вскипел. Хейди налила молоко в ковшик и поставила его на огонь. Рори достал чашку с блюдцем и кофейник.

— Прости, — сказал он неожиданно. — Я знаю, ты была к нему привязана. — Она вскинула на него взгляд широко раскрытых глаз. — Я и так уже много месяцев откладывал, — продолжал Рори. — Он весь прогнил, но это дерево стало почти легендой. Вообще, такие дубы редкость у нас в Гленглассе. Если хочешь, я тебе потом скажу, сколько ему лет, когда мы сосчитаем кольца.