Маурин Ли - Танцующие в темноте

У его отца был небольшой земельный участок, а мать работала в магазине, продавая выращенные ими овощи. У него было две сестры, обе старше его, и вся семья гордилась, когда он сдал экзамены на стипендию и пошел в среднюю школу. Менее трех месяцев назад его прямо из школы призвали на флот, и он понятия не имел, чем будет заниматься, когда закончится война. Фло обратила внимание, что у него мягкие белые руки, а над верхней губой едва начали пробиваться усы. Было нетрудно понять, что еще совсем недавно он был просто школьником. Его широко распахнутые карие глаза смотрели совершенно бесхитростно. Он почти ничего не знал о жизни, но ему предстояло идти сражаться за свою страну на самой худшей из войн в истории человечества. При этой мысли у Фло сжалось сердце.

Выпив лимонад, они вернулись на танцплощадку. Фло почувствовала, что он начал держаться увереннее, потому что рядом с ним девушка, и эта уверенность все возрастала.

В половине двенадцатого Фло сказала, что ей пора домой.

— Я должна вставать на работу на рассвете.

— В прачечную?

— Да. — Фло уже успела довольно много рассказать о себе. Она слегка вздрогнула. — Я живу недалеко, но идти домой, когда в городе полностью отключают свет, очень страшно.

— Я провожу тебя, — с поспешной готовностью предложил он, и Фло заранее знала, что он скажет это. На самом деле возвращаться домой во время затемнения она вовсе не боялась.

На улице она взяла его под руку, чтобы в темноте не потерять друг друга.

— Ты долго будешь в Ливерпуле?

— Нет, завтра мы отплываем. Куда — я не знаю. Это военная тайна. — Она почувствовала, как его тонкая мальчишеская рука сжала ее руку, и подумала, что он боится. А кто бы не испугался на его месте, зная о потопленных кораблях и о смертях таких же молодых парней, как он сам?

Когда они пришли к ней домой, Фло приготовила ему чаю и какую-то еду — он был так голоден, что мгновенно проглотил два толстых бутерброда с сыром.

— Я, наверное, пойду… Пора возвращаться на корабль. — Он застенчиво посмотрел на нее. — Это был очень приятый вечер, Фло. Мне действительно было очень хорошо.

— Мне тоже.

У двери он остановился, страшно покраснел и, запинаясь, пробормотал:

— Фло, можно, я тебя поцелую?

Она ничего не ответила, просто закрыла глаза и с готовностью подставила губы. Его губы нежно коснулись ее рта, руки обвили талию. Фло обняла его за шею и прошептала: «О, Джерард!» Он снова поцеловал ее, на этот раз крепче. Она не возражала, когда его руки неумело и нерешительно нащупали ее грудь. Она знала, что это может случиться. Это случалось почти всегда.

Спустя полчаса Джерард Дэвис встал с кровати Фло.

— Можно, я буду тебе писать? — попросил он, когда снова натянул свою форму. — Хорошо, когда тебя ждет девушка.

— Я бы очень этого хотела, Джерард.

— А можно с тобой встретиться, когда я снова буду в Ливерпуле?

— Конечно, милый. Но в любом случае не появляйся без предупреждения. — Она беспокоилась о том, чтобы одновременно не появилось больше одного из ее молодых любовников. — Хозяйка будет очень недовольна. Я дам тебе телефон прачечной, и ты сможешь предупредить меня заранее.

— Спасибо, Фло. — Затем он с благоговением произнес: — Это был самый чудесный вечер в моей жизни.

Джерард Дэвис был седьмым парнем, с которым она переспала. Фло серьезно считала, что вносит вклад в победу над врагом. Благодаря Томми О'Мара она узнала, что заниматься любовью — самая восхитительная вещь на свете, и хотела поделиться своим опытом с несколькими застенчивыми молодыми людьми, которым предстояло воевать за свою страну. Ее сердце переполняли чувства, когда она думала о том, что они пойдут сражаться и, возможно, даже погибнут, унося с собой воспоминание о том чудесном времени, которое они провели с Фло, красивой молодой женщиной из Ливерпуля, благодаря которой чувствовали себя такими особенными.

Для Фло важно было не забеременеть. Она как бы между прочим спросила у Салли, как предохраняются они с Джоком.

— Пользуемся презервативами. Их выдают морякам. Думаю, их можно купить и в аптеке, но не уверена. — Салли усмехнулась. — А тебе это зачем?

— Да так, просто интересно.

Фло даже представить себе не могла, что она пойдет в аптеку покупать презервативы, поэтому она вставляла губку, пропитанную уксусом. Однажды она слышала, как женщины в прачечной говорили, что это самый безопасный способ. Но Фло не оставляло ощущение, почти уверенность, что она уже никогда не будет иметь детей. Когда у нее забрали ее мальчика, способность рожать как бы увяла, сошла на нет.

Сразу после свадьбы Марты пришло письмо от Бел, где она сообщила, что ждет ребенка. «Естественно, я буду уходить из ВТС, — писала она. — Боба переводят в Северную Африку, поэтому я скоро вернусь в Ливерпуль. Мне надо будет найти какое-то жилье. Может быть, я смогу помочь тебе в прачечной, если будет какая-нибудь сидячая работа».

Фло сразу же ответила, что будет очень рада принять Бел у себя, пока она не подыщет жилье, и при необходимости сама придумает для нее сидячую работу в прачечной. Она купила две унции шерсти, чтобы связать детскую кофту, но в апреле пришло еще одно письмо. Бел писала, что у нее случился выкидыш. «Ты представить не можешь, Фло, что значит потерять ребенка. Я остаюсь в ВТС, хотя я так мечтала жить на площади Уильяма и работать в этой знаменитой прачечной».

Незаконченное вязание пришлось отложить. Как много потрачено времени на изготовление детских вещей, которые никто никогда не будет носить, печально думала Фло. Она написала Бел: «Я бы никогда не хотела этого узнать, но я могу представить, как это больно — потерять ребенка».

Фло гордилась тем, как она управляется с прачечной уже четыре месяца — с тех пор, как Стелла Фриц вернулась в Ирландию. Кроме сестер-близнецов Холбрук теперь у нее работали две молодые матери-подруги, каждая по полдня. Лотти приходила в полдень вместе с несколькими крепкими карапузами в большой черной коляске, а Мойра забирала их домой. Чернорабочей она взяла Пегги Льюис, женщину ростом всего метр сорок. Ей приходилось уходить пораньше, чтобы успеть приготовить поесть трем своим парням, работавшим в доках и приходившим домой голодными, как волки, готовые съесть даже мебель, если не было еды.

Когда мальчишка-разносчик Джимми Кромер, нахальный, но надежный сорванец, сказал, что он увольняется, потому что ему предложили работать со строителями и будут платить на пять шиллингов в неделю больше, Фло немедленно повысила ему зарплату на десять шиллингов. Джимми пришел в восторг:

— А если я останусь, можно, я сделаю на своей коляске надпись «Прачечная Уайта»?

— Конечно, дорогой. Если сможешь написать красиво и без ошибок.