Маурин Ли - Танцующие в темноте

— …И переспать с вами?

Он оказался пылким и в то же время нежным любовником. Фло не испытала и малой толики той страсти, которую пережила с Томми О'Мара, но она этого и не ожидала, поэтому не испытала разочарования. Когда все закончилось, она чувствовала себя окруженной нежностью и удовлетворенной. Потом они сидели в постели, как старая супружеская пара.

— Нам надо будет это повторить, Фло, — сказал он тепло. — Может быть, в следующем месяце, в августе.

— Я не против. — Она нежно положила голову ему на плечо.

— В таком случае, я сниму двухместный номер в другой гостинице, и мы будем мистер и миссис Хофманншталь.

— Но в Ливерпуле мы снова будем мисс Клэнси и мистер Фриц?

Он лукаво посмотрел на нее.

— Наверное, это будет правильно? Дома — друзья, на острове Мэн — любовники. Так меньше вероятности, что я тебе быстро надоем. Это будет наш маленький ежемесячный праздник, наше маленькое приключение. Знаешь, — он счастливо вздохнул, — я все это время был в тебя чуточку влюблен, все эти годы, с того самого дня, когда ты пришла в прачечную на собеседование.

Значит, Бел все-таки права. Фло сжала его руку.

— Ты мне тоже всегда нравился.

— Будем надеяться, Стелла этого не заметила?

Фло не сказала, что Стелла все-таки заметила, потому что говорить об этом было уже слишком поздно.

— Думаю, нам надо немного поспать, — предложил он. Она юркнула под одеяло, и он склонился над ней и поцеловал в лоб. — Нам нужно рано встать, чтобы успеть на корабль.

Он уснул сразу же, а она лежала и думала, что же сказать Бел, когда она через месяц снова уедет. Фло не знала почему, но она хотела сохранить свои отношения с мистером Фрицем в тайне даже от своей лучшей подруги. Сейчас Бел думала, что Фло поехала помолиться в уединении в какой-то уэльский монастырь. «Скажу, что решила отправиться туда снова. Это как раз соответствует ее представлениям обо мне. Пусть продолжает думать, что я такая скучная…»

— Мистер Фриц, корабль причаливает, — позвала она.

Он вышел из ванной с полотенцем на шее, улыбаясь и похлопывая себя по щекам. Этим утром его приветливое добродушное лицо казалось молодым, почти мальчишеским.

— Думаю, мы можем обходиться и без «мистера», ты как считаешь, Фло?

Она улыбнулась ему и почувствовала, как в ней поднимается какое-то чувство — не настоящая любовь, но что-то очень похожее.

— Считаю, что нет, если ты, конечно, не возражаешь. Для меня ты всегда будешь мистер Фриц.

Я настолько увлеклась любовными письмами Фло, что совершенно забыла о времени. Если не поторопиться, можно опоздать на работу. Я натянула красный костюм и тенниску, в которых была накануне, а расчесывалась уже в машине, когда остановилась на светофоре. Водитель, ехавший за мной, принялся раздраженно сигналить, когда я стала красить губы.

В середине первой половины дня я уже в сотый раз подняла трубку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы голос не звучал раздраженно.

— Это я, — робко произнес Джеймс.

Если бы я подчинилась своим инстинктам и бросила трубку, он бы все равно перезвонил.

— Что тебе надо? — выпалила я.

— Встретиться с тобой, чтобы извиниться.

— Считай, что твои извинения приняты. Нам нет необходимости встречаться.

— Милли, дорогая, я просто не знаю, что на меня нашло. Давай сегодня поужинаем вместе. Позволь мне все объяснить. — Казалось, он был в отчаянии, но я помнила, что он поднял на меня руку. Мне не интересны были ни его объяснения, ни его извинения. Я все равно не смогу простить его.

— Я не хочу.

— Пожалуйста, Милли. — Он почти плакал. — Пожалуйста, дорогая, мне нужно тебя увидеть.

— Послушай, Джеймс, я очень занята. Не хочу казаться грубой, но я вешаю трубку. До свидания.

Через час к офису подъехал фургон и вошла девушка с букетом красных роз для мисс Миллисент Камерон: десятка два цветов с папоротником по кругу были завернуты в золотую бумагу и перевязаны алой лентой. Карточки не было, но я знала, что послать букет мог только один человек. Все это казалось ужасно напыщенным и показным, но на Диану произвело впечатление. Я бросила цветы ей на стол.

— Возьми себе. Может быть, они понравятся твоему отцу.

— Но они, наверное, страшно дорогие, — запротестовала Диана.

— Мне все равно. Мне они не нужны. — Я решила сменить тему. — Как твой отец?

Лицо Дианы прояснилось.

— Намного лучше. Врач говорит, у него ремиссия. При раке иногда так бывает. Вчера я возила его в Оттерспул и мы устроили пикник. Даже не знаю, почему мы не делали этого раньше.

— Моя мама недавно предлагала уехать из Ливерпуля, и я внезапно поняла, как буду по ней скучать. — Я раньше никогда не говорила с Дианой о своей семье, и теперь почувствовала, что сделала первый шаг к установлению дружеских отношений.

Мы пришли с ней к выводу, что большинство детей воспринимают родителей как нечто само собой разумеющееся, и договорились пообедать вместе, если получится вырваться в одно и то же время. Диана прошептала:

— Джордж все еще сердится на меня из-за моих записок? Теперь, наверное, у меня не осталось никаких шансов получить эту работу.

— Это место для Оливера. Так было давно решено. А насчет записей — Джордж о них давно забыл, я тебя уверяю.

— Господи, надеюсь, что это так. — Диана сжала губы. — Ну и натворила я! Завидую я тебе, Милли. Ты умеешь ладить с людьми. Ты всегда такая кроткая, покорная. Мужчинам нравятся женщины, которыми они, как им кажется, могут управлять. Джордж меня недолюбливает, потому что я слишком независима. — Может, это было сделано и неумышленно, но в голосе ее явно прозвучала недоброжелательность. — Мне такие цветы никто не посылает.

Хотела она того или нет, но внутренне я возмутилась. Я — кроткая и покорная?! Я с головой ушла в работу, и, когда Диана сказала, что пора идти на обед, я сослалась на занятость.

После работы я поехала в Бланделлсэндс, чтобы кое-что постирать и принять душ. На автоответчике было сообщение от Джеймса, но я не стала его слушать. Я выключила автоответчик и позвонила маме.

— Мам, у тебя все в порядке?

— Все хорошо, милая. А почему ты спрашиваешь?

— Да просто у меня автоответчик поломался. На этой неделе я не буду ночевать дома, и я не хочу, чтобы ты волновалась. — И еще я не хотела снова выдумывать про Бирмингем. Я чувствовала, что на будущей неделе что-то произойдет в семействе Камеронов, и маме наверняка захочется с кем-то поговорить. — Если будет что-то важное, звони мне на работу, — сказала я.

— Если только у тебя не будет из-за этого неприятностей, дорогая.

Я заверила, что не будет.

— А где ты будешь ночевать? — спросила она.

Я представила себе, что будет, если я скажу правду: я буду спать с внуком мужчины, в которого Фло Клэнси влюбилась почти шестьдесят лет назад. Я сказала: