Пола Хейтон - Цвет ночи

Пока Джо представлял Мэндж Джеймсу Райану, она оправилась от первого шока и закипела от ярости.

Как мог Джеймс так ее одурачить! Это все его штучки! Почему этот нахал не сказал, кто он на самом деле? Мог хотя бы предупредить, намекнуть до того, как они встретились на людях. Но нет, ему доставляет удовольствие видеть ее в замешательстве. Он ведет эту дурацкую игру, чтобы себя потешить. Очень на него похоже. Нет, посмотрите, даже здоровается с ней так, словно видит в первый раз. Церемонное рукопожатие: «Рад познакомиться!» И как назло, Джо смотрит на них, и Мэндж должна отвечать тем же. А прикосновение его пальцев к руке вызвало воспоминания о вчерашнем вечере: тогда он крепко держал ее в объятиях и целовал, а теперь этот официальный тон, величественные манеры и насмешливые искорки в глазах.

Наконец все заняли свои места вокруг стола. Мэндж не слышала вступительных слов Кена. Она села как можно дальше от Джеймса, но ощущала его присутствие так, словно он был рядом. А когда Джеймс начал говорить, она смотрела на его руки, потом на его губы, но не вникала в суть самой речи. Ей пришло в голову, что она вообще впервые видит Джеймса выступающим на публике, да еще в качестве высокопоставленного лица.

Парадокс ситуации заключался в том, что перед ней были два Джеймса: один — знакомый и близкий, другой — чужой, неведомый. Но факт оставался фактом: Мэндж придется иметь дело с директором Райаном. Великий боже! Какой же она оказалась дурой! И почему ей в голову не пришло, когда она впервые увидела его в саду, что он здесь неспроста?

А по его осведомленности о «Моторс компани» разве нельзя было догадаться? Он же ей тогда почти все выложил сам, а она ничего не поняла. Мэндж больше злилась на себя, чем на него. А она-то изобретала способы держаться от него подальше. Теперь все это ни к чему: он — главный клиент ее фирмы.

Джеймс долго говорил о планах перестройки особняка, показывал эскизы, а все охали и ахали в восхищении. «Потрясающе! Великолепно!» — восклицала Энни и пальчиками поправляла оборочки на кофте. В отличие от Мэндж она сидела под самым носом у Джеймса.

Мэндж передали эскизы, но она едва взглянула на них. Меньше всего ее интересовала сама реконструкция. И от этого она злилась еще больше. Как она была счастлива утром, полна творческих планов, а Джеймс опять все испортил! Он все испакостил с самого начала: свалился как снег на голову, вел дурацкие разговоры, целовал ее, словно любовницу, а потом снова обманул, обвел вокруг пальца. А теперь стоит и произносит речь, как ни в чем не бывало.

Вдруг Мэндж почувствовала, что взгляды всех присутствующих прикованы к ней. От нее чего-то ожидали. Среди нескольких пар глаз — насмешливый взгляд Джеймса. Он, видимо, спросил что-то и теперь ждал ответа, хорошо понимая, что Мэндж ничего не слышала.

— Извините, что вы сказали? — спросила она, стараясь придать своему голосу деловитость.

— Я поинтересовался, достаточно ли у вас на фирме рабочих, чтобы начать безотлагательно, — чеканя слова, произнес Джеймс.

— Конечно, — спокойно отозвалась Мэндж.

— Очень хорошо. — Вид у Джеймса был невозмутимый, но Мэндж знала его слишком хорошо — ему стало смешно. Его выдавали глаза. Джеймс продолжал: — Ходят слухи, что я провожу все свое время за игрой в гольф и изысканными завтраками. — Джеймс сделал многозначительную паузу. — Хочу вас уверить, что это неправда. Я всегда в курсе дела, и здесь тоже собираюсь следить за ходом всех работ. Вы наверное заметили на общем плане, что западное крыло представляет собой обособленную группу помещений. Хотелось бы, чтобы фирма мисс Сэнд начала работу именно оттуда и восстановила его в первую очередь. Это будет моя личная квартира, она понадобится мне, когда я стану приезжать сюда. — Джеймс посмотрел на Мэндж. — Думаю, вы не возражаете, если это будет сделано до начала специальных реставрационных работ?

— А если и возражаю, что это изменит? — дерзко возразила Мэндж.

Все посмотрели на нее удивленно. Но Мэндж не заметила этого. Она впилась глазами в Джеймса. Он не отвел взгляд, словно они были одни в комнате.

— Это означает, что вы возражаете? — Видно было, что Джеймс старается сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям. Голос его звучал твердо.

— Вы хорошо понимаете, что я не могу протестовать, — отрезала Мэндж, не заботясь о том, что о ней подумают. — Меня заботят мои подчиненные. И, откровенно говоря, вам бы тоже следовало лучше заниматься своей компанией, чем контролировать мою. У меня высококвалифицированные рабочие, они хорошо знают свое дело, и им вряд ли понравится, если заказчик будет постоянно торчать у них за спиной и указывать, что и как делать. Так трудно работать, особенно если будут постоянно возникать новые идеи и капризы.

— У меня не возникнут, — резко перебил Джеймс, взгляд его стал холодным. — Я с самого начала хорошо знаю, чего хочу, и слежу за тем, чтобы это было выполнено.

Еще бы! — подумала Мэндж. Уж я-то знаю! Но промолчала. Джеймс продолжал:

— Я не собираюсь вмешиваться в работу ваших людей, но никто не запретит мне контролировать то, что они делают. Если у меня возникнут возражения, я прежде всего выскажу их вам. В конце концов, работа с заказчиком — ваша прямая обязанность.

— Я возражаю против пустой траты времени и сил, — сказала Мэндж, не обращая внимания на Джо, который делал ей отчаянные знаки. — Если вы считаете, что моя фирма не в состоянии справиться с заказом без вашей опеки, вам лучше найти других исполнителей.

Мэндж резко встала, с грохотом отодвинув стул. Вид у нее был величественный.

— Дайте мне знать, что вы решите. Одно из двух: или вы доверяете репутации нашей фирмы и даете нам свободу, или ищете других подрядчиков, готовых работать под неусыпным контролем.

Все подавленно молчали. Мэндж, высоко подняв голову, как королева, вышла из столовой.

Она просто кипела от негодования. Сев в машину и с силой захлопнув дверцу, она отъехала, визжа тормозами на поворотах. Мэндж не думала о своем поведении на собрании, пока не подъехала к зданию фирмы. Там рабочие разгружали машину с лесом: поставщики, узнав новость о контракте, сразу подсуетились. Мэндж уставилась на гору бревен, затем подняла глаза на вывеску фирмы. Золотые буквы на темно-зеленом фоне. Сколько она помнила себя, эта вывеска красовалась на фасаде.

Она вдруг поняла, что так будет недолго. Что я наделала! — ужаснулась Мэндж. Злость прошла, и ее охватило отчаяние. Она с тоской подумала о своих подчиненных, о поставщиках материалов — в общем, о тех, кто с нетерпением ожидал новостей о контракте. Ведь их работа, их жизнь зависели от этого. Как теперь объяснить им, почему она швырнула этот контракт в лицо Джеймсу Райану? Бабские штучки?!