Ребекка Уинтерз - Обмани, но люби

– Уверен, что и она не хочет ложиться, но в самом деле пора. – Он подошел и взял на руки дочь, которая охотно прильнула к нему, этим согрев его сердце.

Талия уже спешила с бутылочкой в руке. Она села в кресло-качалку, и Леон передал ей Кончитту, которая сразу же закапризничала.

– Кончитта, слушайся Талию. – Он поцеловал ее в щечку и вместе с двумя женщинами вышел из детской.

Саллисто ждал их внизу лестницы. Он взял Беллу за руку:

– Твоя мама и я хотим, чтобы ты, пока еще остаешься в Римини, провела это время у нас в палаццо. Если хочешь, поедем с нами прямо сейчас.

Леон почувствовал, что Белла замялась, и обрадовался, хотя и не должен был.

– Белла уже устроилась здесь на сегодняшнюю ночь, папа. Сейчас поздно, она устала, будет лучше, если я привезу ее в палаццо завтра к завтраку. И мы все вместе обсудим планы на будущее, – произнес он.

Люсиана обняла дочь:

– Конечно, ты устала. Признаюсь, и я тоже. Но завтра мы весь день проведем вместе. Я не могу дождаться.

– Я тоже!

– Я люблю тебя, Арабелла.

– И я тебя люблю, – прошептала Белла.

Они обнялись и долго не размыкали объятий. Потом все вместе вышли в холл. Люсиана перевела взгляд на Леона:

– Пожалуйста, привези с собой Кончитту тоже. Мы не устаем на нее любоваться.

Леон кивнул, и отец с мачехой скрылись за дверью. Когда она закрылась, он повернулся к Белле:

– Я не слишком поспешно вмешался? Еще не поздно пойти с ними.

Она покачала головой:

– Я очень даже благодарна вам за то, что вы вмешались. Что бы вы ни говорили, но мое появление ставит маму и вашего отца в сложное положение. Пока я остаюсь здесь, у них есть возможность спокойно все обсудить. Она очень хорошо отнеслась ко мне, но…

– Она была абсолютно искренней, – поспешно произнес Леон. – Я знаю ее четырнадцать лет. Когда она вас увидела, так обрадовалась, что я едва узнал ее.

Белла прикусила губу, затем заметила:

– Но это не меняет того факта, что она отдала меня и никто об этом не знал. А теперь, когда я появилась, все узнают, что у нее до брака с вашим отцом был ребенок.

– Вы и правда думаете, что для них это имеет значение?

– Не знаю… Мама сказала, что хотела меня спасти. Но все причины уже в прошлом, я объявилась нежданно-негаданно, и ей придется столкнуться со сплетнями. Я не за себя волнуюсь, я меньше всего хочу принести несчастье в вашу семью.

– Белла, это очень благородно, но она же дала понять, что готова распахнуть вам объятия.

– Возможно. Но думаю, будет лучше, если завтра утром она приедет сюда, чтобы до моего возвращения в Нью-Йорк мы могли бы поговорить в узком кругу. Ее присутствие в вашем доме не привлечет внимания.

– Если бы я знала, что мой приезд в Италию осложнит ей жизнь…

Леон провел рукой по волосам:

– Пойдемте в патио и там поговорим.

Она молча последовала за Леоном в заднюю часть дома. Когда он открыл двери, ведущие в патио, повеял морской бриз, напоенный ароматом цветов из сада. Белла подошла к перилам:

– Это место просто божественное!

– Самое мое любимое.

– Я понимаю почему.

Леон встал рядом с ней, изучая ее изящный профиль, наполовину скрытый темными волосами.

– Забудьте обо всем хотя бы на минуту и ответьте мне на один вопрос.

Она посмотрела на него:

– Вы хотите спросить, что я сейчас испытываю?

У нее была обезоруживающая привычка читать его мысли.

– Вы можете выразить это словами?

– Нет, – быстро ответила она. – Люсиана изумительная. Я и надеяться не смела, что настолько. И ваш отец – удивительный человек. Все эти годы потребность разыскать ее была самым заветным моим желанием. Но пока мы сидели с ней на диванчике и она рассказывала мне свою жизнь, я вдруг поняла, какой вред ей причинила.

Леон заглянул ей в глаза, в которых блестели слезы.

– Не понимаю вас…

– Она не заслужила того, чтобы я вот так вторглась в ее жизнь и снова принесла с собой боль и горе, которое она преодолела с таким трудом. Нет! – Белла выставила вперед ладони, не давая ему возразить. – Монахиня предупреждала, что я очень рискую, пытаясь отыскать родную мать. Когда вы сказали, что я могу встретиться с ней у вас за ужином, я решила, что сама знаю, как будет лучше. И когда познакомилась с вашим отцом, то продолжала так считать. Но больше не считаю…

Леон быстро собрался с мыслями:

– Просто сейчас в вас заговорила та ваша сторона, которая привыкла ощущать себя нелюбимой. Вы боитесь, что, узнав вас ближе, она увидит ваши недостатки?

Белла с силой сжала перила:

– Я никто рядом с ней. Она утонченная, прелестная. Я не встречала никого добрее ее. Она никогда не скажет, что у нее на самом деле в мыслях. У нее и вашего отца устоявшаяся жизнь. В ней нет для меня места и быть не может.

– Белла, вы очень ошибаетесь.

– Это трудно объяснить, но я чувствую, что бесцеремонно посягнула на их жизнь…

– Посягнули? Если вы именно это чувствуете, то вините меня, ведь я этому содействовал.

Снова ее глаза увлажнились слезами.

– Я могла отказаться от вашего приглашения. Конечно, я вас не виню. Вы замечательный. Во всем. Но я в Римини чужая.

– А сейчас в вас заговорила та сторона, которая считает, что не заслуживает хорошего отношения и любви. Вам просто требуется время, Белла. Вы слишком привыкли, что в прежней жизни ваш приемный отец и брат вас подавляли, отвергали. Если вы после сегодняшней встречи сбежите, то снова поддадитесь прежним привычкам. Вам стоит все-таки считаться с чувствами вашей матери.

– Да я только о ней и думаю сейчас!

– Что, по-вашему, она почувствует, если ваш страх быть отвергнутой лишит ее возможности общаться с вами? Это как обоюдоострая бритва.

Белла покачала головой:

– Я не знаю, что мне делать!

– А как вы думаете, она знает?

Белла горестно вздохнула:

– Я не уверена… Если бы мама попросила меня, чтобы я сегодня пошла с ней…

Вот оно!

– А если она боялась давить на вас? Когда я упомянул про вашу усталость, Люсиана ухватилась за это, как за предлог. Понимаете?

– Я… может, и в самом деле не понимаю. Я уже успела так сильно ее полюбить, Леон! Но теперь мне страшнее, чем прежде. – Белла посмотрела на него, и он прочел в ее глазах смятение и отчаяние.

Леон сопереживал Белле, но не мог позволить себе снова обнять ее после обещания держаться на расстоянии.

Белла пыталась взять себя в руки. Еще недавно она гордилась тем, что сама управляет своей жизнью, так почему же сейчас так расклеилась?

Нельзя было целовать человека, который скорбит по умершей жене. Это унизительно. И безумно.

Белла улыбнулась, изображая спокойствие, которого вовсе не ощущала.

– Спасибо, что помогли мне справиться со страхом. Кончитте несказанно повезло иметь такого отца. Вы будете для нее настоящим оплотом силы и разума.