Ребекка Уинтерз - Обмани, но люби

Я, кажется, справилась со своими нервами и теперь могу надеяться на сон. Спокойной ночи.

Не глядя на Леона, Белла направилась в гостевую спальню и закрыла за собой дверь.

Спокойная ночь? Смешно!

– Синьорина?

Белла вышла из ванной:

– Да, Симона?

– Синьор Малатеста спрашивает, готовы ли вы спуститься в холл. Он хочет отвезти вас в палаццо, как только вы соберетесь.

– Я спущусь сию минуту, спасибо.

Белла уже час как поднялась, потому что просто не могла больше лежать в постели. Она всю ночь не сомкнула глаз. Немного поэкспериментировав, она стянула волосы в узел на затылке, а в уши вдела любимые серьги с розовыми топазами. Люсиана была такой элегантной, что Белла хотела ради нее выглядеть как можно лучше.

Этим утром она надела костюм-тройку с короткими рукавами, бледно-розовый. Когда Белла надевала этот костюм на работу, он всегда вызывал восторг коллег.

Выйдя из дома, она увидела Леона, который пристегивал Кончитту к детскому креслицу, устроенному на заднем сиденье темно-синего седана. Леон был в светло-коричневом костюме, а Кончитта – в желтом с голубым летнем костюмчике. Она была хорошенькая, словно картинка.

– Доброе утро, солнышко!

Леон выпрямился, взглянул на Беллу.

– Доброе утро, Арабелла, – проговорил он, окидывая внимательным взглядом ее фигуру.

Под этим взглядом Белла почувствовала, как у нее подгибаются колени.

– Можно я сяду с ней? – Не дожидаясь ответа, она обошла машину и села на заднее сиденье.

Там уже устроился Руфо – на полу, под детским креслицем. Белла почесала ему за ушами, а он в ответ лизнул ей руку. Белла пристегнулась и повернулась к девочке:

– Как ты, милая? Какие у тебя красивые ракушки на шапочке.

Она потрогала их, и малышка, улыбнувшись, потянулась ручками к ее волосам. Леон все еще стоял, заглядывая в салон с другой стороны. В мире определенно не было другого такого потрясающего мужчины.

– Как я уже говорил вам, попробуйте, на свой страх и риск.

– После жемчуга что значат несколько выдернутых волос? – весело проговорила Белла.

– Она уже заприметила ваши серьги, – хмыкнул он. – Они, кстати, замечательно на вас смотрятся.

– Спасибо.

Леон сел за руль и повез их в город. Белла впервые после приезда смогла взглянуть на Римини глазами туриста. До сих пор она была настолько поглощена своими поисками, что практически ничего не замечала вокруг.

Они ехали по автостраде, и Леон исполнял роль гида. По одну сторону дороги тянулся ряд изумительно красивых отелей. По другую – сотни разноцветных зонтов, установленных рядами на полосе знаменитого пляжа длиной в двенадцать миль.

– Это настоящий рай для любителей солнца, Леон!

– Если только вас не смущают толпы отдыхающих, – усмехнулся он. Сам он мог не волноваться по этому поводу – его частный пляж был закрыт для посторонних и, несомненно, бдительно охранялся.

Спустя несколько минут они преодолели небольшой подъем и увидели потрясающей красоты старинное здание апельсиново-розового цвета.

– Ох, Леон!

– Это и есть палаццо Малатесты. Наша семья приобрела его в девятнадцатом веке. Тогда он был небольшим, но потом неоднократно перестраивался. Как и в других аристократических виллах на адриатическом побережье, в нем сочетаются современные удобства и очарование старины.

Они миновали ворота и поехали по извилистой аллее, обсаженной кипарисами и другими фантастическими деревьями.

– Просто дух захватывает! Наверное, когда вы были маленьким и приглашали друзей поиграть, они думали, что умерли и попали на небо.

– Затрудняюсь сказать, но мы с Дантом часто прятались в парке от слуг. А были случаи, что гости тут просто терялись.

– Вот уж неудивительно.

Они ехали еще некоторое время и наконец остановились перед фасадом дома, на круглой площадке с фонтаном в центре. Белла с волнением увидела, как из дома вышла Люсиана и подбежала к автомобилю с ее стороны. Белла поспешила выбраться из машины, и они крепко обнялись.

– Теперь я верю, что вчерашний вечер мне не приснился! – Люсиана обхватила ее лицо ладонями. – Моя дорогая девочка, ты когда-нибудь сможешь называть меня мамой? Не нужно принуждать себя, но…

– Я уже вчера тебя так называла, – призналась Белла.

– Как чудесно. Давай возьмем Кончитту и войдем в дом. – Белла оглянулась и увидела, что Леон уже держит дочь на руках. – Мы собираемся завтракать на террасе, – объявила Люсиана. – Я сказала, чтобы для Кончитты приготовили высокий стульчик.

Руфо первым вбежал в фойе, где их ждал Саллисто. Он встретил Беллу теплой улыбкой. Это развеяло ее страхи.

Пройдя внутрь, Белла была потрясена роскошными гобеленами и мозаичным полом. В особенное восхищение ее привела галерея с витражами из цветного стекла. Леон объяснил, что прежде это была домашняя церковь, но во время войны она была частично разрушена.

По коридору они вышли на террасу, где их ждал настоящий пир. Но Белла прежде всего обратила внимание на раскинувшийся внизу сад. Посередине газона находилась гигантская шахматная доска. Расставленные на нечетных квадратах статуи римских богов символизировали двенадцать месяцев.

– Я никогда не видела ничего подобного! Здесь все как в сказке. – Она невольно отыскала взглядом Леона. – Вот, значит, какая у вас была площадка для игр в детстве!

Он с улыбкой глядел на нее.

– Садись со мной, дорогая. Я приготовила фотографии твоего отца, – произнесла Люсиана.

Белла последовала приглашению матери. Дрожащими руками она взяла у нее несколько снимков.

– Он здесь такой молодой и красивый! – Ей не верилось, что она видит своего родного отца.

– Он и был таким. Возьми их себе, у меня есть еще.

Внимательно рассмотрев фотографии, Белла убрала их в сумочку. За необычайно вкусным завтраком она потеряла счет времени, отвечая на расспросы матери о жизни в приюте. Потом заговорили о Петерсонах.

Саллисто покачал головой:

– Не могу понять, почему тебя не удочерили еще в младенчестве.

– Я тоже спрашивала об этом сестер. Они объяснили, что я родилась до срока и была очень слабой, нуждалась в особом уходе и отставала в развитии. Заговорила вообще только в четыре года. К тому времени я уже была слишком большой.

– Милая! – Люсиана надолго прижала ее к себе.

– Но в конце концов меня все же взяли в семью. Правда, я не видела особой любви между Надин и Беном. Думаю, он все-таки по-своему любил ее, раз согласился удочерить меня. Но лучше бы меня поместили в семейный приют, откуда в случае чего всегда можно уйти.

И у тебя не было адвоката? – в ужасе спросила ее мать.

– Нет. Однажды я набралась храбрости и заговорила об этом с Надин. Она сказала, что хотела, чтобы я чувствовала себя равноценным членом семьи. У нее были добрые намерения, но в ее семейной жизни было слишком много проблем. Мнения Клиффа они точно не спросили. Он так был зол на меня, что я ушла от них, едва мне исполнилось восемнадцать. Я уже говорила, они разбились в автомобильной аварии…