Ребекка Уинтерз - Обмани, но люби

Белла встала из-за стола:

– Меня очень тронуло ваше предложение жить с вами, но боюсь, идея удочерить меня ему показалась чрезмерной. Саллисто, я не то чтобы беспокоюсь, мне просто тяжело. Точно такая же реакция была у Клиффа, моего брата, когда Надин привезла меня из приюта домой. Он был абсолютно к этому не готов.

– Но это совсем другой случай, – решительно возразил Саллисто. – Ты родная дочь Люсианы, Дант – мой сын. Вы оба дороги мне и твоей матери.

Эти слова растрогали Беллу.

– Разница в том, что Дант – взрослый женатый мужчина, который сам намерен растить детей, а не незрелый подросток. Твое вхождение в семью только обогатит его жизнь, а никак не ущемит ее.

– Д-даже если так… – Белла замялась. – Он жил с вами с рождения и теперь испытал настоящий шок. Это может ударить по вашей семье, вызвать сплетни.

Может быть, будет лучше, если вы сегодняшний день проведете с ним и его женой? Им, конечно, захочется обсудить все это с вами.

И Белла беспокойно взглянула на Леона, надеясь, что он поддержит ее.

– Кончитта уже дремлет, и я, пожалуй, лучше вернусь на виллу с Леоном. – Она нагнулась, чтобы поцеловать мать, потом Саллисто. – Спасибо за чудесное утро. Я не заслужила всей этой любви. Вы не представляете, до чего я вас люблю. Мы встретимся позже.

Леон уже взял дочку на руки и приготовился уходить. Они вышли из палаццо, и Белла, сев на заднее сиденье седана, устроила Кончитту на ее креслице. Руфо запрыгнул следом и лег на пол.

Белла поцеловала девочку в носик.

– Ты так хорошо вела себя сегодня утром, что заслуживаешь награды. – Она порылась в сумочке и достала губную помаду. Малышка схватила тюбик и немедленно засунула себе в рот. Это дало ей занятие до конца поездки.

Если бы Белла не захотела сбежать, Леон сам настоял бы на том, чтобы немедленно покинуть палаццо. Выражение лица Данта открыло ему то, о чем он и так догадывался.

Его обычно спокойный уступчивый брат привык держать свои чувства при себе, подобно вулкану, медленно копящему магму. Но сегодня они изверглись в атмосферу, обнаружив давнюю боль и новую обиду.

– Когда мы вернемся на виллу, я попрошу Талию уложить малышку, а мы с тобой поговорим спокойно о том, что произошло.

– Невыносимо думать, что все это из-за меня! Это разрушит жизнь твоей семьи. Мне не хотелось огорчать маму тем, что я так поспешно ушла, но когда я увидела глаза бедного Данта… – Белла закрыла лицо ладонями.

– Можешь не сомневаться, что она и папа все правильно поняли. Дант наконец-то отреагировал на старую боль, которую долго подавлял в себе. Его поведение было направлено вовсе не против тебя. Все это назревало с того самого дня, когда отец объявил нам, что снова женится.

– Мне ужасно жаль его.

Леон чувствовал то же. Он посмотрел на нее в зеркало заднего вида:

– У тебя есть с собой купальник?

Она моргнула:

– Да.

– Хорошо. Когда приедем, переоденься и спускайся в патио, мы пойдем на пляж. Нам обоим надо направить негативную энергию в позитивное русло.

Белла кивнула:

– Ты снова читаешь мои мысли. Мне сейчас страшно хочется поплавать.

– Еще тебе понадобится полотенце, они лежат в стенном шкафу у тебя в спальне.

– Спасибо.

Дорога не отняла много времени. Войдя в дом, Леон, прежде чем передать обожаемую дочурку няне, осыпал ее поцелуями. Поднявшись к себе, он переоделся в черные купальные трусы. После чего позвонил Берто и предупредил, что на работу сегодня не придет, если только не случится крайней необходимости. По пути к двери он захватил полотенце.

Он не удивился, увидев, что Белла уже ждет его в патио. Она была босиком. Ей не терпелось поговорить, он прочитал это в ее глазах.

– Я рада, что ты это предложил. Мне тоже хочется напоследок подвигаться. Пойдем.

Напоследок? Поведение Данта за столом в самом деле резало, словно ножом.

Они спустились на пляж. Белла сняла халатик и, бросив его поверх полотенца, побежала к морю. Леон лишь мельком успел увидеть бело-голубое бикини. Она выглядела в нем потрясающе.

– Вода теплая, как в ванне! – восхищенно воскликнула Белла, окунаясь в море.

Он подплыл к ней ближе:

– Ты приехала в Римини в самое жаркое время года.

– Неудивительно, что в городе столько отдыхающих. Но это божественно!

В течение следующего часа ей удалось загнать боль вглубь. Белла ныряла и качалась на волнах, а Леон тем временем медленно плавал вокруг нее. Только когда они вышли на берег и растянулись на полотенцах, он решил, что теперь можно обсудить наболевшее. Он повернулся на живот, чтобы видеть Беллу. Она сделала то же. Она и представить не могла, до чего ему по душе была ее природная скромность. Леон искал и не находил в ней ничего такого, что могло вызвать неприятие и помочь побороть влечение.

– Какие мысли приходят в твою умную головку?

– Лесть тебе ничего не даст, тем более что ты и так легко читаешь мои мысли, – пробормотала Белла.

Он повернулся на бок:

– Но не сейчас.

Белла тяжело вздохнула:

– За восемь лет жизни с приемными родителями и Клиффом я многое поняла. Оправданно или нет, но Клифф чувствовал себя преданным собственными родителями. Они должны были найти для него хорошего специалиста, психолога. Когда я увидела выражение на лице Данта, он до того напомнил мне Клиффа, что у меня начались спазмы в желудке.

– Да, новость его явно расстроила.

– Не только эта новость, Леон. – Белла села и обхватила руками колени. – Я увидела маленького мальчика, который когда-то потерял мать и сильно горевал о ней. Твой отец сказал, что он уже взрослый женатый человек и справится с собой, но боюсь, что его мир снова рухнул.

Леон медленно кивнул:

– Если я правильно понял, его привело в смятение именно решение papa тебя удочерить. Можешь назвать это ревностью. В детстве мы с ним оба страдали от нее из-за новой жены отца.

– И теперь все повторяется! Он увидел, насколько твой отец предан моей матери. Когда Саллисто объявил, что намерен удочерить меня, Дант побледнел.

– Я заметил, – проговорил Леон.

– Я вижу только один выход.

– Ты не можешь сейчас уехать!

– Я должна! Разве ты не понимаешь? Пока я остаюсь в Римини, я буду жутким напоминанием о его прошлом. У нас с мамой еще будет время решить, как лучше все устроить. У меня есть карьера, перспективы. Через несколько дней я с головой уйду в работу. Она сможет навещать меня в Нью-Йорке. К тому же, если я уеду, мамина тайна не откроется, и вам не будут угрожать сплетни.

Леон стиснул зубы, затем произнес:

– В твоем рассуждении два слабых места. Первое – Дант все равно уже узнал о твоем существовании. Второе – теперь, когда вы с Люсианой нашли друг друга, она не сможет жить вдалеке от тебя. Я думаю, и для тебя визита раз в месяц будет недостаточно. Так что об отъезде можешь забыть.