Ребекка Уинтерз - Обмани, но люби

– Ты уже сейчас любишь поплескаться, да, милая? Это хорошо, ведь у тебя здесь и бассейн, и море в двух шагах, – говорила Белла.

Леон с улыбкой налил немного шампуня на головку девочки. Белла вспенила шампунь и принялась массировать.

– Тебе приятно, маленькая кареглазая Сусанна?

– Что это значит? – поинтересовался Леон – он прекрасно владел английским, но кое-какие слова, видимо, ему были незнакомы.

– Это маленький цветочек, желтый, с коричневой серединой, которая такого же цвета, как ее глаза.

Он кивнул:

– А я когда впервые их увидел, то подумал о маковой сердцевине.

– Да, тоже похоже. Когда она вырастет, сведет с ума всех ragazzi в Римини.

Леон рассмеялся:

– Твое знание итальянского впечатляет. Будем надеяться, что это случится не завтра.

– Ну, не знаю. Дети растут очень быстро. – Белла поцеловала девочку. – Тебе приятно, дорогая? Мне очень. – Белле в самом деле никогда еще не было так хорошо, как в эти мгновения.

– Тут мы с тобой единодушны, – произнес Леон.

Купание закончилось, Белла закутала ребенка в вафельное полотенце, а Леон достал спальный комбинезон.

– Вот бутылка. – Он протянул ее Белле. – Хочешь ее покормить?

– Ты же знаешь, что да.

Белла села в кресло-качалку с девочкой на руках и начала напевать колыбельную. Кончитта после всех развлечений дня быстро задремала. Бутылочка не успела опустеть, как она смежила ресницы. Они были длинными, как у Леона. Скоро девочка уже спала глубоким сном.

– Теперь, раз мы предоставлены сами себе, я хочу пригласить тебя на морскую прогулку на катере, – произнес Леон, когда они тихо покинули детскую. – Ты должна увидеть берег с моря. Это незабываемое зрелище. Причал в двух шагах отсюда, утром ты шла в противоположную сторону. Я хотел бы обсудить с тобой один важный вопрос. Я, кажется, нашел решение нашей проблемы.

– Я тоже. – Белла в воскресенье, как и задумала, улетит в Нью-Йорк, и Леону не удастся ей помешать.

– Прекрасно, значит, обменяемся мнениями, – произнес он тоном, не допускающим возражений. – Давай встретимся в патио минут через двадцать. Захвати накидку, ночью на воде бывает прохладно.

Кивнув, Белла спустилась в свою спальню. Она не представляла, какой выход придумал Леон, и не хотела его слушать, потому что вопрос касался душевного спокойствия Данта.

В дверь постучали.

– Синьорина! – На пороге стояла Клара. – Графиня Малатеста звонила, пока вы купали девочку. Она просила вас перезвонить. – Горничная протянула ей листок бумаги с записанным в нем телефоном.

– Спасибо, Клара.

Она ушла, и Белла, достав из сумки мобильный, позвонила матери.

– Арабелла? – ответила Люсиана.

Белле до сих пор не верилось, что она запросто разговаривает с матерью, которой ей так не хватало всю жизнь.

– Мама! Я так рада, что ты позвонила. Слышать твой голос… для меня это чудо.

И я хотела сказать тебе то же самое, дорогая. Как провела день?

– Я гуляла по городу, потом Леон повез меня и Кончитту смотреть на дельфинов. Потом мы покормили девочку и искупали. Она недавно заснула. – Разумеется, Белла не стала ничего говорить о влечении, которое она испытывает к Леону. Только при мысли о нем у нее пересыхало во рту так, что было трудно глотать. – А как Дант? Я о нем очень беспокоюсь.

– Говоря по правде, он и нас беспокоит. Они с женой весь день не покидали своих апартаментов. С тех пор как у них отдельный вход, мы их почти не видим. Мы с Саллисто все равно считаем, что поступили правильно, рассказав им правду. – Люсиана помолчала мгновение, затем продолжила: – Но я знаю: муж переживает.

– Мне кажется, когда бы Дант ни узнал, он отреагировал бы одинаково. Может, вечером он как раз решит поговорить с вами, поэтому я сегодня не приеду. Можно мне повидать тебя завтра?

– Утром я заеду за тобой, и мы вместе прокатимся. Хочу познакомить тебя с моей жизнью. Мы будем разговаривать и кутить напропалую. Что скажешь?

Белла улыбнулась:

– Звучит здорово.

– Скажем, в половине девятого?

– Отлично, я буду готова. Мама, я люблю тебя.

– А я тебя. Разве неудивительно, что мы можем говорить это друг другу?

– Да.

Белла бросилась на кровать, вспоминая тот день, когда Клифф объявил ей, что в их семье она нелюбимая и ненужная.

Тогда Белла была ребенком и отреагировала по-детски. Сейчас она была взрослой и понимала недовольство Клиффа, как и Данта. В обоих случаях именно она, Белла, стала причиной их страданий. И сейчас в ее силах положить этому конец.

Когда настала пора выходить, Белла схватила свитер и торопливо спустилась в патио. Она, конечно, выслушает Леона, но ничто не заставит ее отложить свой вылет в Штаты в воскресенье.

Увидев ее, Леон сразу понял: что-то произошло.

– Что случилось?

– Я поговорила с мамой по телефону. Дант весь день не показывался.

– Несколько минут назад мне то же самое сказал отец, но это неудивительно. У него такая манера – прятаться.

– Что значит – такая манера?

– Есть вещи, которых ты не знаешь.

Она прерывисто вздохнула:

– Я знаю одно: мой приезд в Римини причинил ему боль.

– Это я причинил ему боль.

Она посмотрела на Леона:

– Как ты можешь такое говорить?

– Так и есть. Именно я организовал вашу встречу. Этого Дант не смог стерпеть и набросился на меня.

Белла покачала головой:

– Это настоящая драма. Мама предложила завтра утром покатать меня. Может, когда Дант увидит, что она ушла, он захочет поговорить с отцом?

– Не думаю.

– Почему ты так уверен?

– Я объясню, когда мы поднимемся на катер. – Леон меньше всего хотел, чтобы Белла считала причиной всех бед себя.

Он помог ей взойти на борт комфортабельного катера. Заставив ее надеть спасательный жилет, он отвязал концы и запустил двигатель. Они медленно вышли из бухты.

Белла оперлась коленями на скамью и облокотилась о борт:

– Здесь всегда так спокойно?

– По вечерам да. Но ближе к ночи поднимется ветер.

– Зрелище действительно потрясающее. В сумерках с этими огоньками на берегу все выглядит просто сказочным.

– Твои глаза сейчас цвета сумерек…

Слова Леона встревожили Беллу.

– Ты хотел рассказать про Данта.

– Когда наша мать умерла от рака, мне было одиннадцать, а Данту десять. Несколько лет мы были безутешны. Отец всегда был погружен в свой бизнес, и только мама играла с нами и делала нашу жизнь увлекательной. Она умела это, как никто другой. Мы обращались к ней с любой проблемой, и она всегда все улаживала.

– Вам очень повезло.

– Да, но после ее смерти в нашей жизни образовалась пустота, которую ничто не могло заполнить. Иногда Бенедетта видела, как я гуляю по саду, и присоединялась ко мне со своей собакой. Она ничего не говорила, но ее присутствие уже было некоторым утешением, и я начал делиться с ней всем, что было на душе. Но у Данта, к сожалению, не было такого товарища, а я сам не поддержал его.