Тасмина Перри - Папины дочки

— Да, если у тебя есть револьвер, — ответила Серена.

Даже спустя сутки после происшествия Серена не могла прийти в себя. Незваный гость исчез. Никто ничего не знал о нем. Расстроившись окончательно, она удалилась в свою святая святых — маленькую комнату, где стояло старое пианино, и там занялась йогой.

— Может, расскажешь, в чем дело? — предложила Камилла, пощипывая виноград из вазы.

Йога, видимо, подействовала, потому что на лице Серены сохранялось бесстрастное выражение.

— Многое ты и сама знаешь, — ответила она, — репортеры уже разнесли по всему свету, что произошло, перетрясли все мое грязное белье, наверное, даже телефон мой прослушивали. А теперь еще какой-то мерзавец залезает в мою спальню.

Она вздохнула, закатив глаза.

— Я думала, что скроюсь здесь ото всех. Это ужасно, Кэмми, просто ужасно.

Она улеглась на ковер, вытянув ноги.

Камилла молча наблюдала за ней и очень удивилась, заметив, что на глазах сестры появились слезы. Она и вправду была страшно расстроена и обижена.

— Все хорошо. Тебе лучше не волноваться, подумай о ребенке, — успокоила она сестру, — ты здесь в безопасности. Тебе ничего не сделал этот негодяй?

— Да что тут хорошего? — возразила Серена, вытирая слезы. — Я слышала, что вечер провалился.

— Почти, — отозвалась Камилла, поморщившись при воспоминании о прошедшем концерте, который обошелся их отцу в кругленькую сумму. — С самого начала напакостила погода, — продолжила она, — большая часть зрителей уехала, а кто остался, вымок до нитки. Многие еле дождались четырех утра, чтобы вернуться в город.

— Ну а как открытие? Кто выступал? — спросила Серена, все еще чувствуя себя виноватой за то, что не сдержала данное отцу обещание.

— А ты сама не догадываешься? Папа. Он так затянул свою речь, что все просто мечтали, чтобы он замолчал. Я думала, в него начнут бутылками кидать, если он не уберется со сцены.

— О Боже! — снова вздохнула Серена. — Это я виновата. Из-за этого подонка все пострадали. — Она поднялась и села на диван, обняв колени руками.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Камилла.

— Посмотри газеты, Ты еще не читала их утром?

Камилла развернула газеты, стопкой лежавшие на пианино.

В «Санди рипортер» красовался заголовок: «Серена порвала с семьей ради любовника».

— Давай дальше, — кивнула Серена, — читай! Они написали, что я нарочно игнорировала вечер, чтобы насолить отцу.

Камилла перевернула страницу.

— «Беременная Серена решила порвать с семьей после скандального происшествия с ее любовником».

— Вот, оказывается, какая я сволочь, — вздохнула Серена, усмехнувшись. — Я распутничаю, веду непристойный образ жизни, не уважаю семейные ценности и позорю честное имя Бэлконов.

Камилла посмотрела на сестру, которая в эту минуту напоминала героиню черной комедии. Серена любила драматизировать ситуацию и требовать к себе сочувствия и внимания, но сейчас она действительно была несчастна. За последнее время на нее обрушилось слишком много неприятностей. Том, Майкл, «желтая пресса», беременность, незваный гость. У любого бы на ее месте сдали нервы.

— Вот что меня насторожило, — продолжала Серена, вытащив из сумки небольшую коробочку. Она положила ее на стол перед сестрой.

Открыв крышку, Камилла увидела белый порошок.

— Это кокаин? — удивленно спросила она.

Серена кивнула.

— Твой? — уточнила Камилла.

— Нет! Не мой! — воскликнула Серена. — Я же беременна!

— Тогда чей?

— Я тоже хочу это знать! Этот взломщик мог его найти, и что тогда было бы!

— Но он его не нашел, — возразила Камилла, посмотрев на сестру, — так, может, это он и подложил?

Серена застыла от изумления.

— Да нет, ты что! Зачем это ему? Я думаю, его подсунула Мария. Я просто уверена в этом. Этот самозванец, Майлз, наверняка репортер. Мария натравила его на меня, надеясь, что он обнаружит наркотик.

Камилла невольно улыбнулась, подумав, что все пережитое так подействовало на Серену, что она начала страдать манией преследования.

— Серена, это ерунда какая-то…

— Конечно, дико звучит. Но никакого Майлза в списках менеджеров у Зоул не было. Я ее спрашивала. И потом, он сам сказал, что он менеджер по связям с артистами, значит, он точно знал, где трейлер Марии, и был с ней в сговоре.

— Не понимаю, зачем все это понадобилось Марии, — спросила Камилла скептически.

— Потому что она редкая стерва, Кэм. Она хочет дискредитировать меня. И это как раз тогда, когда я задыхаюсь от стрессов. — Она подошла к зеркалу и принялась внимательно изучать свое лицо. — Я выгляжу ужасно. Как ты думаешь, может, стоит сделать ботокс?

Камилла покачала головой.

— Ты же беременна; ботокс не менее вреден, чем кокаин.

— Да, не смешно, — произнесла Серена, опустившись на диван, — помяни мое слово, от Марии Данте еще будут в семье неприятности.

— Знаешь, — заметила Камилла, — вы с папой стоите друг друга — оба ищете приключений на свою голову.

Лето для Венис проходило незаметно. Работа, Джек, снова работа. Потом двухнедельный перерыв — отдых с Камиллой на Сардинии. Но вдали от Джека она чувствовала себя настолько несчастной, так скучала по нему, что считала оставшиеся до возвращения в Лондон дни. Беседы с психотерапевтом во время отдыха не дали желаемых результатов. Венис пришлось вспомнить все свои тягостные переживания, включая аборт и неудачные сексуальные отношения, но страдания ее от этого ничуть не уменьшились. В конце концов доктор Маккензи сказала ей, что решение всех проблем Венис может найти только внутри себя. Никто не подскажет ей выход из сложившейся ситуации, кроме ее собственного подсознания.

— Что вы можете сказать о ваших сексуальных отношениях с мужем? — спросила доктор.

— Они смехотворны, — ответила Венис, вспоминая, что ни разу не смогла достичь с ним оргазма.

— Почему вы так считаете? — продолжала доктор.

— Я забеременела в семнадцать лет. Мой отец был недоволен случившимся, и из-за его реакции я долгое время была уверена, что секс — это нечто грязное, порочное и недостойное.

— А сейчас вы так не думаете?

— Сейчас я чувствую себя виноватой.

— Виноватой из-за того, что занимаетесь сексом? — уточнила доктор.

— Наверное, из-за того, что я слишком счастлива, — ответила Венис.

Да, это и был тот самый ответ, который она пыталась найти. Она чувствовала себя виноватой, потому что рядом с Джеком была по-настоящему счастлива. В этой головокружительной, возвышенной близости с мужчиной было что-то пугавшее ее, что-то опасное и неконтролируемое. Она привыкла к тому, что ничто не могло вывести ее из равновесия, заставить потерять голову, но доктор Маккензи заставила ее признаться самой себе, что она уже не так хорошо владеет собой, как прежде.