Кристина Додд - Свеча в окне

Он смотрел на плывущие над головой облака, такие близкие, как будто они могли зацепиться за верхушки деревьев, и в то же время такие далекие, башнями уходящие вверх. По-весеннему яркие зеленые листья колыхались от легкого ветерка, и малиновка перепрыгивала с ветки на ветку, подыскивая себе подходящий насест. Он в жизни ничего не видел милее лица Соры на фоне голубого неба: оно было изящным и возбуждающим, чувственным и жадным до плотских утех. Мышцы ее бедер растягивались и сжимались под его руками, они скользили вверх и вниз по волне страсти, сначала осторожно, потом так, как ему и хотелось.

Он поднял руки к ее грудям и с тонким и глубоким намерением коснулся их кончиками пальцев. Внезапное возбуждение, охватившее ее тело, было ему наградой за это. Он улыбнулся, готовый принести ей радость, а она наклонилась к нему, прильнула к нему своим ищущим ртом. Зубы ее нежно коснулись его сосков, и она втянула их в себя, жадно и сладостно.

Неистовым возбуждением шок охватил его мозг. Он рванулся под ней, озадачив ее новой вспышкой своей настойчивости, и она откликнулась, резко запульсировав. И то, что было до этого неспешным наслаждением, вдруг превратилось в бросок на финишной прямой. Они боролись за превосходство, они стремились к исполнению своих желаний, извиваясь и вздымаясь в первородном биении.

Они бились как единое целое, изматывая себя в агонии наслаждения, и она первая достигла своей вершины, Ее торжествующи крик разрезал воздух, спугнув сидевшую над ними малиновку. Взмахнув крыльями, птица рванулась к облакам, и Уильям почувствовал, что его тело взмывает вслед за ней. Все, что в нем было, он отдал Соре, вверяя ей свое семя и получая взамен ее восторг.

- Хватит! - Она упала ему на грудь со стоном и вся дрожала, пока он все вливался в нее.

Он и не думал, что сможет двинуться, но когда она задрожала от избытка чувств, он нашел в себе силы погладить ее по голове, ласково провести рукой по спине и прижаться к ее бедрам, снова возбуждая ее. Когда Уильям опять обрел голос, он прошептал:

- Женщины - чудесные существа. То, на что я способен единожды, они могут повторять многократно. Разумеется,- он засмеялся прямо у ее уха,потом я смогу уползти.

- Неблагодарный, заносчивый пустозвон,- промолвила она голосом, окрашенным оттенком шутливого презрения и полным изнеможения.

- И никто так тебе и не говорил, какая ты великолепная женщина?

- Нет.

- Конечно, нет. Никто же не узнал этого, и не узнает. Ты моя.

Она чуть помолчала.

- Да.

Тщательно подбирая слова, Уильям сказал:

- Я был одинок, я искал женщину, которая была бы мне близка. Я - не глупый мальчишка, который видит только внешнюю оболочку. Я хочу смеяться, есть, спать, разговаривать с моей женщиной. Мне нужна женщина, которая мне нравится.- Какая-то слабость упала на его застывшее тело, пока он говорил эти слова, и Уильям удивился этому.- Мне нравишься ты. Мне нравится смеяться, есть, спать и разговаривать с тобой. Твои красота и изящество украшают наш стол, но не сказываются на самой еде и ее вкусе. Как ты сказала ранее,- голос его стал веселым,- тебе не приходится воспринимать своими глазами уродство и мое лицо тебя не интересует.

Это заставило ее чуть пошевелиться.

- Ты не урод. Мод сказала мне об этом.

- Ну что же, если так сказала Мод,- он усмехнулся ее горячности и вернулся к рассудительной беседе.- Что касается заключенных для тебя в этом преимуществ, леди Сора, то мне бы хотелось рекомендовать себя в качестве рыцаря. Если все пойдет как надо, отец мой скажет об этом твоему опекуну, но мы опасаемся за право собственности, и я хотел бы подчеркнуть в этой связи свою полезность. Со всей свойственной мне скромностью, разумеется.

Она не откликнулась на его слова с той живостью, которой он ждал от нее, напротив, как-то сжалась в комок.

- Я - отличный воин, способный управлять твоими людьми и защищать твои земли.- Отсутствие какой-либо реакции, ее полное молчание прервали поток его слов, которые ему хотелось произнести так, чтобы у нее осталась достойная память о них на все оставшиеся дни их жизни, Но слова эти заставили Сору почувствовать себя несчастной. Уильям ощутил это по тому, как вцепились ее пальцы в его руку.- И поэтому, леди Сора Роджет, мы будем жить вместе и соединим наши души так же, как мы соединили наши тела.

- Нет.- Она отпрянула от него и поднялась.- Я не могу этого сделать.

Она откинула волосы на плечи, руки ее задрожали от необычайного волнения. Он пристально посмотрел на нее.

- Почему нет? - просто спросил Уильям. Схватив свое платье, она поспешно надела его, скрывая свое тело от его взора, словно легкая материя была какой-то броней, способной защитить ее от боли.

- Вы совсем не подумали, милорд.- Затягивая шнуровку, она ухватилась за то, что тревожило его меньше всего.- Вы вовсе не должны жениться на мне, потому что вы лишили меня девственности. Это необязательно, совсем необязательно.

Сев на землю, он обхватил руками колено.

- Ты что, совсем не слушала всего того, что я говорил тебе? То, что произошло с нами, когда встретились наши тела, необыкновенно, это было слияние наших душ. Твоя девственность или отсутствие ее у тебя мне абсолютно безразличны.

- Это вина, твоя вина, когда ты проснулся зрячим и увидел меня.

Он сделал резкий отрицающий ее слова жест, но она не могла его увидеть.

Потерев костяшками пальцев глубокую морщину меж бровей, Сора продолжила:

- От возвращения зрения тебя охватила эйфория, и ты был рад тому, что нам удалось убежать, но если ты подумаешь, то поймешь, что вовсе не желаешь иметь на своем ложе ущербную женщину.

- Ущербную! - Он набрал воздуха, чтобы крикнуть на нее, но увидел розовый сосок, выглядывавший через прореху в ее платье, и это его обезоружило. Он подавил свой крик и спросил, прикладывая все силы, чтобы голос звучал спокойно.- А каким же, к дьяволу, был я, когда бился в сером тумане? Я не чувствую, что сейчас стал лучше, чем был две недели назад.

- Ты жалеешь меня, а я уже сказала, как я отношусь к жалости.- Ее губы чуть приподнялись в трогательной попытке улыбнуться.

- Неужели это ты чувствовала ко мне две ночи тому назад? Жалость? Неужели поэтому ты отдала мне свое тело?

- О нет. Нет. Две ночи тому назад меня одолевали мысли о... ну ладно, но ведь это же было до того, как у тебя восстановилось зрение. Подумай, Уильям. А что, если... если у нас будут дети?

- Я могу тебя заверить почти точно, что у нас будут дети. И года не пройдет. Ты любишь детей?

- А что, если они будут слепыми?

Сосок подмигнул ему и снова скрылся в складках материи. Это очаровательное своей скромностью движение побудило Уильяма попробовать рассуждать логически, что было совсем уж необычно, когда говоришь с женщиной, но Сора и была необычной женщиной.