Патриция Симпсон - В омуте блаженства

- Ты не заметила, что сказала, Джесс. Ты чертовски здорово назвала это вино!

- Да?

- У тебя прекрасный нос. Я заметил это еще в прошлый раз.

Джессика посмотрела на свой бокал, обрадованная неожиданной похвалой.

- Бархатный кларет, - задумался он, подняв бокал к свету. - Никогда об этом не думал, но бархатный кларет превосходно определяет мерлот.

- Мне всегда нравилось звучание словосочетания - бархатный кларет.

- Как в "Разбойнике", - добавил Коул. Джессика была приятно удивлена, что Коул знал содержание ее любимых поэм. Она когда-то декламировала ему и считала, что он не слушал ее тогда.

Коул посмотрел на Джессику. А она не могла отвести взгляда от лица Коула, Что-то странное было в его глазах, как будто он смотрел мимо и одновременно внутрь ее.

- Так ты помнишь эту глупую поэму, - сказала Джессика, стараясь избавиться от чар.

- Конечно. - Он прищурился. - Я многое помню, Джессика. Ты удивлена?

Джессика хотела переменить тему разговора.

- Значит, ты хочешь судом добиться опеки над отцом?

- Да, черт их побери! - Он подошел к графину с мерлотом:

- Еще немного?

- Пожалуй. - Она подставила свой бокал и выпила, чувствуя струи тепла, проникающие в грудь. Мерлот ей нравился больше каберне "совиньона", которое давал Козимо.

- Коул, что касается моего отца... Он уже давно в депрессии. Из-за моей матери, я полагаю. Но, в любом случае, он пьет слишком...

- Джесс. - Коул поднял бокал и прервал ее. - У меня тост.

Она удивилась, но тоже подняла бокал, благодарная, что Коул прервал ее неудачную попытку объяснения. Он чокнулся с ней.

- За дружбу, - произнес он.

Она покраснела и отвела свой бокал, но Коул предвидел ее реакцию и поэтому соединил их руки на манер брудершафта.

- Пей! - скомандовал он, поднося свой бокал к ее губам. - Она изумленно смотрела на него. - Пей, Джессика. - Коул приставил край бокала к ее губам и смотрел, как кроваво-красное вино лилось в ее рот. Джессика выпила и зачарованно наблюдала, как Коул допил вино из ее бокала.

На мгновение их руки оставались переплетенными, они не отрывали взгляда друг от друга, пока не поняли, как странно все это выглядит. После этого Коул наклонился и прикоснулся к ее губам. Рот у него был теплым и нежным, как будто он просил разрешения ее поцеловать, это был момент, о котором она мечтала все прошедшие годы. А что будет, если Коулу не понравится, как она целуется? Или, хуже того, что будет, если надежды Коула не оправдаются? Ослабев от нерешительности, Джессика отвела свой рот.

- Не надо больше дружбы, да? - прошептал Коул. - Друзья заслуживают большего.

- Что ты имеешь в виду? - выдохнула она.

- Твой отец - алкоголик, не правда ли? Она отступила, понимая, что ей больше не удастся избежать правды.

- Да.

- Но это недостаточное объяснение, - продолжал Коул. - Давно у него это?

- Многие годы...

- И ты все скрываешь?

- А что еще я могла? Никто не мог мне помочь.

- А почему ты не сказала мне, Джесс? Я же твой друг.

- Друг? Ты думаешь, что ты мой друг? - Она отошла от него.

- Да, черт возьми!

- Люди должны быть вместе многие годы, если они друзья.

- Что это может значить?

Джессика отвернулась от него, полная гнева и смущения, налетевших на нее, как ветер.

- Джесс, что это может значить?

- Ты.., говоришь о дружбе, - выпалила она. - А что ты знаешь о времени, когда я... - Она прервала себя, потому что не могла сказать ему о годах, когда он был светочем для нее. - Когда я...

- Что ты?

- О, забудь это! - Она отвернулась. Вино заставило ее сказать больше, чем она хотела. Проклятый Николо Каванетти и этот мерлот 1977 года. Она сжала губы и уставилась в пол.

- Джесс, приоткроешься ли ты хоть немного? Ты временами похожа на сфинкса.

- Ты не можешь врываться в чужую жизнь и ждать, что люди тут же начнут играть в твою игру, Коул. Теперь ясно?

- Понятно.

- Ты хотел играть, давать пасы и выигрывать. Ты думал, что можешь победить и уехать в другой город, а все твои болельщики, затаив дыхание, будут ждать, чтобы поклониться тебе, когда ты вернешься.

Коул смотрел на нее молча. Затем прищурил глаза:

- Ты чем-то очень раздражена, Джесс?

- Да! А ты так погружен в себя и свои проблемы, что не можешь этого понять.

- Начинается игра в отгадки?

- Я думала, что тебе эта игра нравится. Я думала, тебе нравятся детективы!

- Я не очень прилежный читатель. Это больше волнует женщин. Они думают, что мужчины способны читать о невероятных извивах мысли.

- Это не невероятные извивы. Каждый, обладающий хоть каплей чувства, должен бы понять, что меня беспокоит. А ты даже не знаешь, что это значит понять женщину.

- Очевидно. - Он поставил свой бокал на кофейный столик и выпрямился. Итак, я не был достаточно хорошим другом в течение многих лет, чтобы заслужить дружбу теперь. Это какие-то ограничения на дружбу, о которых я не знал. Когда прошло мое время, Джессика? В прошлом году? Пять лет назад? Десять?

- А как насчет тринадцати лет, Коул? Как насчет вечера, когда праздновали твое окончание школы?

Он внимательно посмотрел на нее, Джессика отвернулась, она не могла долго на него смотреть. Ее щеки запылали, слезы наполнили глаза, но она отказалась упасть перед ним. Она поставила бокал на столик и вышла из комнаты. Коул пошел за ней, но она убежала в свою спальню и захлопнула дверь. Джессика сказала больше, чем когда-либо собиралась, и она не хотела слышать вопросов, которые Коул может ей задать.

- Джесс, выйди! - крикнул Коул.

- Убирайся!

- Выйди и скажи, в чем дело.

Она вытерла слезы и стояла посреди комнаты, слушая его нетерпеливый стук.

- Джесс!

Она заткнула уши, чтобы не слышать его просьб, и села на кровать. К несчастью, она могла лишь заткнуть уши и закрыть глаза, но ничего не могла поделать со своим сердцем.

Коул наконец ушел. Долго после этого Джессика лежала на кровати и плакала. У нее не было никого, кому она могла довериться, никого, с кем могла бы поделиться своими огорчениями. Она чувствовала себя такой одинокой.

Когда Джессика плакала, то вдруг представила, что ее спросит о причине слез брат Козимо. И что она ему ответит? Монах напугал ее колдовством прошлой ночью, но вообще с ним всегда было легко говорить, и Джессика чувствовала, как он озабочен ее состоянием. Затем она отчетливо представила себе, что видит Козимо сидящим на стуле около окна, его сутана была полностью в тени.

Джессика тяжело вздохнула и поднялась на локте, думая, что хорошо бы переодеться на ночь. Только потом она заметила темную фигуру на стуле именно так, как она себе и представляла.

Глава 17

Джессика встала и вытерла слезы.

- Что ты здесь делаешь? - требовательно спросила она.

- Слушаю, как ты плачешь. - Козимо поднялся.

- Оставь меня?

- Обещаю, что не дотронусь до тебя. - Монах спрятал руки. - Прости, если я напутал тебя прошлой ночью. Это не входило в мои намерения.