Патриция Симпсон - В омуте блаженства

- Что происходит? - спросила Джессика человека с камерой.

- Только что поступило сообщение, что Коул Николе не будет больше играть.

- Что? - Джессика задохнулась. Она поняла, что это полное крушение для Коула.

- А кто этот седой человек?

- Это Том Макнаррен, тренер его команды. Джессика увидела, как тренер отмахнулся от дальнейших вопросов и пошел к своей машине. Репортеры окружили его, но тот ни с кем не стал разговаривать. Джессика пыталась взойти на крыльцо, но репортеры тащили ее в другом направлении. Беспомощная, она видела только, как Коул вошел в дом.

Когда дверь захлопнулась, репортеры стали расходиться. Джессика наконец добралась до двери и постучала.

- Люси? - позвала она. - Это Джессика. Через минуту дверь открылась.

- О, Джессика. - Люси шире открыла дверь. - Входи. Я думала, ты одна из тех негодяев, которые так расстроили Коула. - Джессика вошла, и Люси быстро закрыла за ней дверь.

- Репортеры сказали, что Коул больше не будет играть. Это правда?

- Правда.

- Как Коул принял новость?

- О, как обычно. Пришел в ярость. - Она оглянулась, потом снова посмотрела на Джессику. Понизив голос, она сказала:

- Правда, у него не было одного из этих ужасных обмороков. Это они лишили навсегда его каких-либо шансов. Тренер думает, что он слишком стар и должен уйти.

- Уйти? Он силен, как бык.

- Скажи это тренеру. - Люси тряхнула головой и подошла к дивану. Она взяла полотенце и повесила его на плечо. - Я не перенесу, если он не даст Коулу шанса. Вероятно, это будет последний год Коула, перед тем как сесть на скамейку. Так кончается карьера.

- Где он?

- Он пошел к себе переодеться. Сказал, что хочет пробежаться.

- Думаешь, он поймет, если я постучу?

- Уверена, что ты не будешь ему в тягость. Джессика подошла к спальне Коула и постучала.

- Коул? - позвала она мягко.

Никто не ответил. Дверь слегка скрипнула. Джессика смогла открыть ее и войти. В комнате было темно, кровать не смята. Джессика обошла кучу спортивных ботинок и полотенец. Тут она увидела Коула, поникшего на стуле, сжимавшего голову руками. Он не поднял головы, когда она снова позвала его по имени.

Джессика колебалась, не уверенная - оставаться ей или уйти. Уйти было бы проще всего, поскольку она не знала, что сказать, чтобы облегчить его боль. В такой момент она и сама не хотела бы слышать утешений. Все еще держа печенье, она приблизилась к Коулу, глядя на его поникшие плечи.

- Коул, извини.

Он не поднял головы. Джессика ощутила беспомощность. Что еще она может сказать? Вероятно, ей нужно остаться в стороне. А, может, он просто смертельно устал от надоевших ему людей и хочет побыть один.

Не находя слов, чтобы выразить сочувствие, Джессика положила руку ему на плечо в знак одобрения и поддержки. Она слышала, как он вздохнул, и осторожно провела рукой по его шее.

- Они глупцы, Коул, - проговорила она тихо. - Они ничего не понимают.

Наконец он взглянул на нее:

- Моя карьера окончена, Джесс, - Не может быть.

- Это будет чудом, если тренер согласится взять меня обратно, - вздохнул он. - Но я не верю в чудо.

- А я поверю, - ответила Джессика. - Я наконец поняла это. Ты должен поверить!

- Почему я должен?

- Потому что, потеряв веру, ты потеряешь надежду.

- Ты поешь совсем по-другому, чем прошлым вечером, - попытался он улыбнуться почти сердечно.

- Я много думала. - Джессика сняла с него руку и взяла печенье. Попробуй, пожалуйста, печенье.

Он посмотрел на тарелку:

- Печенье на черной патоке?

- Оно самое.

- Ты смеешься?!

Джессика села на кровать, счастливая от того, что ему стало легче.

Он попробовал ее стряпню, а потом отправил в рот целое печенье.

- Это я люблю.

- Я знаю и тоже много помню.

- Ты знаешь, как давно я не ел ничего домашнего, Джесс? Лет десять. - Он поставил тарелку на ночной столик.

- Коул, извини за прошлую ночь. Я...

- О, забудь...

- Нет, выслушай. - Я беру назад свои слова.

Я была плохой. Я всегда хотела быть твоим другом, Коул. - Помня совет Козимо быть искренней, она глубоко вздохнула и бросилась в воду:

- Когда я еще была маленькой девочкой, я считала тебя самым сильным, самым симпатичным и добрым мальчиком, какого я знала.

Он перестал жевать и уставился на нее.

- Даже когда я училась в высшей школе, я думала, что ты намного лучше всех моих знакомых. Я хотела, чтобы ты взглянул на меня хоть раз. - Ее голос перешел на шепот, когда Коул поднялся во весь рост.

- Проклятье! - Его голос охрип от удивления. - Ты же никогда не разрешала мне.

- А ты никогда и не смотрел.

- Как я мог? - Он сжал челюсти, сдерживая приступ разочарования. - Кто я был? Бедный Николо Каванетти. Разве мог я смотреть на богатую мисс Джессику Ворд?

- Что ты этим хочешь сказать?

- Я был ничем, всего лишь полевым работником. Я видел, как вы живете. У меня никогда не было модной прически или дорогой одежды. Черт, я даже не умел говорить так, как вы!

- Но а не звала!

Она посмотрела на его широкую спину и впервые поняла, что не презрение к ней не позволило ему приблизиться.

- Потом ты заметил меня, - прошептала Джессика.

- Привыкнув быть лидером и различать тех, кто напоминал мне тебя высокомерных, необычных и холодных, - я старался внушить им сменить холодность на обожание.

- И удавалось?

- Иногда. Но потом оказывалось, что холодность была не тем, чем казалась.

- Коул, я... - Джессика оборвала себя, ошеломленная его признаниями. Никогда, даже в самых смелых ее снах, она не могла предвидеть, что результаты ее искренности могут быть такими всеразъясняющими:

- И теперь я - бывший футболист, Джесс.

Совсем не то, что ты называла вызывающим успехом.

- Коул. - Джессика обняла его широкие плечи и прижалась щекой к спине, чего так хотела с того самого момента, когда приехала в Мосс-Клифф.

- О, Коул! - Она прижалась к нему крепче. - Ты мой друг, Коул, несмотря ни на что. Ты мой самый лучший друг, и всегда будешь им.

- Нет, Джесс! Я не хочу твоей чертовой жалости!

Джессика уронила руки, пораженная стыдом. Она совершила ошибку. Она поддалась своим чувствам, а он отверг ее. Совет Козимо не помог.

- Ты думаешь, я говорила тебе все это из жалости?

- А почему же еще?

- Может быть, потому что я забочусь о тебе!

- Послушай, Джесс, я хорошо понимаю, что ты имеешь в виду. Ты хочешь сказать что-нибудь, что улучшило бы мое настроение. Но не надо говорить о дружбе. Ты не хотела никакой дружбы вчера вечером. А что же теперь? С тех пор ничего не изменилось, за исключением того, что моя жизнь развалилась.

- Коул!

- Я не объект для милосердия, черт побери! Ты думаешь, печенье и добрые слова помогут здоровью моего отца? Вернут мою карьеру? - Он отвернулся. Почему ты не уходишь, черт возьми!

- Хорошо, я уйду. А ты.., ты эгоистичный идиот! - Она прошла к двери и открыла ее. Затем оглянулась: