Патриция Симпсон - В омуте блаженства

Джессика подошла и подняла туфлю с пряжкой сбоку.

- Что это? - спросил детектив Тернер.

- Туфля. - Джессика держала туфлю перед собой, и вдруг она вспомнила, где ее видела. Такие туфли были на Шон в тот день, когда они ездили за покупками.

- Странно. - Детектив взял туфлю и повертел ее в руках, изучая. Джессика вздрогнула. Вид сброшенной туфли всегда производил на нее нелегкое впечатление, как будто что-то оторвалось от хозяина.

- Это выглядит в стиле... - вставил Коул.

- В каком стиле, Николе?

Джессика увидела, как глаза Коула потемнели:

- Это выглядит как туфля Шон Каванетти.

- Жены вашего брата?

- Да.

- Но как туфля Шон оказалась здесь? - сказала Джессика.

Детектив Тернер пожал плечами:

- Я займусь этим после того, как доставлю заключенного в город. - Он взял Роджерса за руку:

- Пошли. - Детектив толкнул его к ожидавшей полицейской машине. Но, пройдя несколько шагов, обернулся к Коулу:

- Спасибо за помощь, Николе.

Коул кивнул и повернулся, чтобы уйти. Репортер пошел за ним, прося дать интервью. Коул потряс головой и продолжал идти по тропинке, но Джессика поймала его за руку. Она знала, что это интервью может иметь положительное влияние на его карьеру и что она не должна дать ему отказаться от него.

- Коул будет счастлив дать интервью, - произнесла Джессика с неестественной улыбкой. - Почему вам не подняться в дом и не выпить по чашке кофе?

- Прекрасно сказано. - Журналист сиял. - Как вы, мистер Николо?

Коул посмотрел на Джессику, потом на журналиста.

- Вы наделаете много шума в вечерних новостях, мистер Николе, - начал репортер, - дадите вы интервью или нет.

Джессика сжала его руку:

- Коул, это будет хорошо для...

- Это когда же пресса была на моей стороне? - возразил он. - Нет, благодарю. Неважно, что я делаю или говорю, вы все это превращаете во что-то мерзкое.

Репортер плелся за ними, сражаясь со своим оборудованием.

- Ну подождите, мистер Николе. Обещаю, что последнее слово будет за вами, что бы я ни написал.

- Конечно. Пока это не попадет к вашему редактору.

- Коул. - Джессика встала перед ним. - Это прекрасный момент, тем более, что у тебя больше не будет обмороков и ты сможешь играть.

- Да? А кто мне это гарантирует! И когда они прекратятся?

- С сегодняшнего дня. Я расскажу тебе об этом позже. Но поверь, теперь все будет в порядке. А сверх всего - ты герой.

- Конечно, мистер Николе! После этой истории, попавшей в эфир, вы получите все премии.

- Не хочу никаких премий. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

- Коул, пожалуйста...

Он пошел прочь, и Джессика опустила плечи.

Журналист опустил свои пожитки на землю и вздохнул.

- Совсем плохо, - пробормотал он. - Он - великая личность. С таким лицом и таким телом он мог бы пойти в Голливуд после отставки.

Джессика взглянула на журналиста:

- Вы слишком легко отказываетесь, сэр. Пошли, я сумею убедить его.

Глава 21

Коул дал согласие на интервью, но не был этим доволен. Когда репортер ушел, он нырнул в душ, оставив Джессику в компании с Люси.

- Что с ним? - спросила Люси, кивнув на его спальню.

- Думаю, он злится на меня, - ответила Джессика, снимая пиджак. - Я натравила на него этого журналиста.

- О, Коул по временам становится просто ослом! А этот репортер выглядел его самым заядлым болельщиком. Как мог Коул не согласиться?

- Коул не доверяет прессе. - Джессика прошлась по комнате. - И я не могу упрекать его.

Остаток дня Джессика провела в городе, делая покупки и пытаясь найти аргументы, чтобы убедить Коула, что она была права насчет интервью. Она возвратилась ранним вечером, шел снег. Из кабинета доносились голоса. Джессика прошла в холл, размышляя, кто бы это мог быть. Отец сидел за столом со стаканом в руке, а посредине комнаты стояла Люси, читая его новую пьесу. Джессика вышла, оставаясь незамеченной, немного разочарованная тем, что отец, хотя и был пока трезв, все-таки пил.

В окнах дома для гостей не было света, исчезла и машина Коула. Сердце ее упало. Где он? Она хотела поговорить с ним и выяснить их отношения, но у него такая горячая голова, что его, возможно, не будет дома до полуночи, а он ведь так быстро ездит по этим скользким дорогам.

Как никто другой, Джессика хотела, чтобы у Коула было все в порядке. Она хотела сказать ему, что любит его, несмотря на его характер, его неудачи и его долгое отсутствие. Но как она начнет этот разговор, если он так сердит на нее.

Джессика вздохнула и засунула руки в карманы пальто. Она чувствовала, что должна поговорить с кем-нибудь, но Коула не было дома, а это значило, что Козимо тоже не может появиться. Джессика решила пойти в часовню. Может быть, размышления о высоком успокоят ее нервы.

Джессика тихо вошла в маленькое строение. Она не была католичкой и не соблюдала обрядов, которые совершала Мария, входя в святилище, но часовня давала ей необходимое успокоение.

Джессика села на первый ряд и посмотрела на окно из цветных стекол, выглядевшее теперь, как черный прямоугольник. Потом ее взгляд перешел на образ страдающего Христа. Она смотрела на прекрасную деревянную статую, а мысли ее были далеко отсюда. Наконец она посмотрела на раку, где лежала одежда и четки Николе Каванетти. И тут Джессика вскочила в тревоге. Одеяние исчезло.

Кто его взял? Почему ему понадобилось переодеваться? Может, он решил снова попытаться забрать из дома своего отца? Он так расстроен, что может совершить что-нибудь несуразное. Она знала, что должна остановить его.

Джессика выбежала из часовни и бросилась по тропинке. Тут она увидела следы на снегу, что подтверждало ее предположение о похищении. Однако следы не вели к дому Каванетти, а шли в обход гостевого дома к винограднику. Джессика шла по следам, не думая о собственной безопасности. Ведь преступник был задержан в больше нечего было бояться.

Через некоторое время она дошла до виноградника и увидела одетую в рясу фигуру, переходящую мост. Почему Коул идет к болоту? Джессика ускорила шаги и пошла дальше по мокрому снегу, не спуская глаз с фигуры впереди нее.

Она перешла тропинку для бега трусцой и пошла по другой, едва заметной, исчезающей в темноте. Отец никогда не разрешал ей играть на болоте, когда она была ребенком, из-за таившихся там опасностей. Но сейчас светила луна, и она могла видеть, куда ступает. Джессика осторожно прокладывала себе путь сквозь рощицу хрупких ольховых деревьев и кустарника. Сучья цеплялись за ее пальто, и на нее сыпались капли влаги с ветвей. Воздух здесь был тяжелым и плотным, чувствовался запах разлагающихся листьев и сырой земли.

Фигура была всего в нескольких футах перед ней. Джессика увидела, как она повернула к пруду. Хотя это почти определенно был Коул, она решила, оставаясь незамеченной, доиграть эту забавную пьесу до конца. Она бесшумно стояла позади толстой ветлы и наблюдала.