Александра Грэй - Десять мужчин

— Как скажешь, куколка. Но мой тебе совет — средства защиты держи под рукой, потому что его сиятельство пролетел три тысячи миль не для того, чтобы поглазеть на статую Свободы.

И тем не менее лишь этим Лорду и пришлось ограничиться: я не сумела уговорить себя сказать «да», хотя и знала, что всегда буду по-своему любить его, что он всегда будет по-своему любить меня.

В Нью-Йорке рано или поздно разговор заходит о деньгах. Поскольку объяснить источник моих было непросто, я избегала знакомства с другими жильцами дома. Однако моему добровольному отшельничеству пришел конец в тот день, когда я не успела угнать лифт перед носом у соседей.

— Вы у нас новенькая, верно? — спросила женщина, чью восхитительную бледность подчеркивали черный глянец волос, черный обтягивающий наряд и черные же аксессуары.

— Примерно полгода как въехала. — Я любовалась ее сумочкой от Биркин.

— И мы до сих пор не состыковались? Невероятно, — произнес ее муж с акцентом, вынесенным из неведомой страны.

Муж был низенький, толстый и с виду робок — в отличие от жены, до невозможности худосочной и резкой. Назойливостью, к счастью, не отличался ни один из них. Лифт остановился на нашем этаже, мы направились к своим дверям, и я уж было решила, что спасена, когда женщина вдруг обернулась:

— Заглядывайте как-нибудь на ужин.

— А почему не сегодня? — предложил ее муж.

Причины для отказа не нашлось, и спустя полчаса я уже восхищалась в их пентхаусе мебелью 20-х годов и великолепным видом на Парк-авеню.

— Чем занимаетесь? — поинтересовался Макс, развалившись на диване под картинами Гогена, Моне и Модильяни.

— Учусь.

— Что изучаете? — продолжал он, подчищая кешью из приличных размеров вазы.

— Современное кино.

— Карла, слышишь? Она в кинобизнесе!

— Ух ты! Режиссура? Или продюсируете? — Карла принесла бутылку шампанского «Кристал» и три бокала. — Макс! Кешью?! Триста калорий на унцию. — Она укоризненно закатила глаза и повернулась ко мне. — Прошу прощения. Вы сказали — актриса? Бог ты мой! Макс, правда ведь, она и похожа на актрису?

— Я студентка. Только что посмотрела четырехчасовой шедевр Торелли.

— Значит, о Винченцо Лаборио слыхали? — спросила Карла.

— Оператора Торелли? Который эту эпопею снимал?

— Точно. Макс, давай пригласим его на ужин.

Немыслимо, но Карла тут же вызвонила одного из величайших кинематографистов мира, который не заставил себя ждать, явившись к ужину с целым пакетом деликатесов из дорогого японского ресторана, расположенного напротив нашего дома.

— Знаю, знаю, что ты обожаешь их лососевые лепешки с икрой, — приговаривал он, по-хозяйски орудуя на кухне Карлы.

— А еще он знает, что повар из меня никудышный. — Карла подмигнула мне.

— Не верьте. Она фантастически готовит, просто ленится, — возразил Макс, выкладывая еду на тарелки тончайшего итальянского фарфора.

Винченцо, обладатель всклокоченной шевелюры, широкой улыбки и озорного взгляда, был далеко не молод, но полон юношеского энтузиазма, когда разговор зашел о ракурсах в работах Торелли — теме моего реферата по кино.

После ужина я помогала Карле приготовить жасминовый чай.

— Винченцо от вас без ума, — прошептала она почти восторженно (Верхний Ист-Сайд перебора в проявлениях чувств не приемлет). — Вы должны увидеть, как он работает, и познакомиться с его режиссером.

— А режиссер возражать не будет?

— Возражать? Шутите? Я ему передам, что вы придете.

Карла оказалась женщиной беспримерного влияния: она за сутки устроила мне пропуск на почти неприступную съемочную площадку, где царил один из самых крупных режиссеров мира. Посреди ночи, на крыше дома в центре Манхэттена, я наблюдала любовную сцену между людьми, которые не могли жить порознь, не могли жить вместе и вернулись на место своего первого поцелуя, чтобы расстаться навсегда.

— Дубль двадцать шесть, — сказал усталый паренек с хлопушкой.

— И-и-и… мотор! — радостно выкрикнула помощник режиссера, словно в попытке вдохнуть жизнь в актеров, но после следующих пяти дублей даже для меня стало очевидно, что дело не идет.

Партнерша, Фелисити Мэннерс, знаменитая статусом супруги знаменитого режиссера, дубль за дублем демонстрировала бесцветную игру.

— Перерыв, — произнес рядом со мной негромкий голос, и помощник режиссера повторила это слово во всеуслышание.

Обернувшись к обладателю негромкого голоса, я оказалась лицом к лицу с супругом Фелисити Мэннерс. Я была сражена, но сражена не его звездностью, поскольку в отличие от половины западного мира, наизусть цитировавшей реплики из его работ, сама я ни одного фильма не видела. У Режиссера были короткие темные с проседью волосы, серые миндалевидные глаза и капля на носу, которую он вытер желтым в крапинку носовым платком.

— Больше никаких ночных съемок. Вечно насморк хватаю, — сказал он, чихнул и поднял воротник пальто.

Помощница принесла три дымящиеся парком чашки, и я пила чай, стоя между Винченцо и Режиссером под колючими взглядами прочих действующих лиц, мучимых ревностью придворных у трона монарха. Режиссер тем не менее был склонен пообщаться и увел меня из-под обстрела пытливых глаз к лестничной площадке, где мы грели руки на древней батарее.

— Я привел сюда жену на первое свидание. Предупредил, что пойдем куда-нибудь, где тихо и холодно. Она решила, что речь о морге. Говорят, вы студентка? Профессора, должно быть, прохода не дают?

— Мой любимый профессор — гей, а кино и философию ведут люди женатые и серьезные.

— Бросьте вы свой университет. Я вас буду учить, если хотите. Приходите, смотрите, как мы работаем.

Что я с тех пор и делала каждую неделю, и его команда постепенно привыкла видеть во мне часть декораций на съемках Режиссера.

Мужчина крупный и импозантный, Режиссер физически довлел над всеми вокруг, но при его природной сдержанности в отношениях с ним несложно было оставаться на формально-любезной ноте. К несчастью, в этом далеко не была уверена мисс Мэннерс, которая всегда сомневалась (как мне стало известно позднее) в моих чисто кинематографических мотивах. Она вынесла мое присутствие на съемках одного фильма, но я объявилась на площадке следующего — и ее терпение лопнуло. Я долго оставалась в неведении, что вся команда Режиссера, затаив дыхание, ждала момента, когда мисс Мэннерс наконец взорвется.

Сестричка моя дорогая,

Поздравляю с избавлением от Техаса — нефтяное семейство, судя по твоим рассказам, нагоняет скуку не хуже техасских пейзажей. Вот тебе очередное доказательство, что деньги — еще не все. Но боюсь, тебе будет не хватать их частного самолета! Жаль, очень жаль, что у тебя не выходит прилететь в Нью-Йорк. Я могла бы и догадаться, что ты не доберешься дальше Лос-Анджелеса. Еще бы, английские экономки нарасхват. Твои новые хозяева, похоже, люди интересные. Говоришь, он связан с кино? Рискованный бизнес, доложу я тебе…