Кэтлин Уинзор - Любовники

Джасинта зарделась, услышав это деликатное напоминание о ее предательстве. Однако спустя несколько секунд поборола свою застенчивость и посмотрела Шерри прямо в глаза, внимательно и преданно.

— Обещаю, это больше не повторится.

Шерри покачала головой и отвернулась, глядя куда-то в пустоту.

— Не обещай впустую. Здесь обещания ничего не значат. Особенно… если нами начинают овладевать сильные чувства. Да ты и не знаешь его пока. Совсем не знаешь… — с грустной улыбкой добавила она.

— Не знаю!.. — воскликнула изумленная Джасинта, Шерри говорит это после всего, что произошло! — Я знаю его лучше, чем когда бы то ни было.

— Джасинта, ну пожалуйста, — мягко проговорила Шерри. — Умоляю тебя, давай поговорим о чем-нибудь другом. Ведь у нас всего одна опасная тема. Так почему бы нам не избегать ее? — И она грациозно приподняла руки ладонями вверх.

Продолжая одеваться, Джасинта молча кивнула. И снова они заговорили весело и легко, касаясь различных безобидных тем, интересующих только женщин.

— Слава Богу, тот, кто укладывал мои вещи для этого путешествия, не забыл о подушечках для булавок, хотя, к превеликому сожалению, эта добрая душа не позаботилась о моих любимых фотографиях.

— Неужели тебе хотелось бы иметь фотографии тех, кто по-прежнему жив? О дорогая, какие восхитительные серьги! Можно, я рассмотрю их получше?

— Мне их подарил Мартин на мой последний день рождения. Я люблю фиалки, и у меня очень много драгоценностей, сделанных в виде любимого цветка. Дуглас всегда сожалел, что не имеет права делать мне подарки.

Сейчас на Джасинте было очень красивое пышное платье с корсажем, плотно облегающим талию. Пурпурная юбка, чуть приподнятая с одного боку и присобранная заколкой из фиалок, падала изящными складками. Шляпку тоже украшали фиалки, а лицо закрывала прозрачная светло-голубая вуаль. Дополняли наряд лайковые перчатки, доходящие до локтей, вышитая бисером элегантная сумочка и зонтик от солнца.

Теперь они были окончательно готовы отправиться на пикник.

Служанка Шерри принесла корзинку с ленчем, и, хотя ноша была легкой, понесли ее вдвоем.

— Дверь будем запирать? — спросила Джасинта.

— Здесь никто не запирает двери, — улыбнулась Шерри. — Полагаю, это вовсе не нужно. К тому же, если что-нибудь все-таки украдут, то потерю очень просто возместить. Некоторые буквально часами ходят, покупая себе новые вещи. — Шерри рассмеялась. — Занятие любовью постепенно утомляет всех, но почему-то никто и никогда не отказывается от покупок.

Джасинта тоже рассмеялась, но внезапно вздрогнула.

— Неужели это правда? Какой ужас! — воскликнула она.

Шерри быстро глянула на нее, и они двинулись к вестибюлю, совершенно не думая о вчерашнем вечере и шагая легко и энергично, как и положено молодым женщинам.

— Ну, что ты, занятие как занятие. Ведь здесь совершенно нечего делать. Вот сюда… не пропусти этот поворот. Там, рядом с вестибюлем, есть еще одна дверь, поэтому нам вовсе не нужно проходить через холл.

— Но надо же найти себе какое-нибудь занятие! Как же иначе?

— Разумеется, ты можешь заниматься чем угодно. Здесь нет ни правил, ни установлений.

— Вообще-то это весьма удобно… даже тактично по отношению к нам, если так можно выразиться.

— Да, это может показаться удобным или… тактичным. Год или два. Но в конце концов ты придешь к выводу: если ничего не надо делать, то тебе ничего и не нужно. И постепенно у тебя пропадают потребности. — Шерри свернула в какой-то коридор и остановилась перед тяжелой резной дверью. — Понимаешь, трудно даже представить, насколько мы зависим от своих обязанностей.

Обе почти одновременно открыли дверь и очутились перед домом. День был настолько великолепен, что Шерри с Джасинтой невольно остановились и прищурили глаза, чтобы привыкнуть к яркой синеве неба. Так и стояли какое-то время, улыбаясь и держа над головами зонтики от солнца. Потом немного отошли от двери, и перед ними открылось удивительной красоты зрелище.

Они увидели естественную неровную лужайку, всю покрытую синими и желтыми полевыми цветами, которые гнули свои головки под их ногами. До них доносился странный, приглушенный и в то же время приятный звук, словно где-то радом струилась полноводная быстрая река. Внезапно их окутали клубы серного дыма. Они зажали носы и, сморщившись, рассмеялись.

— Здесь повсюду так пахнет… до самых небес, — заметила Джасинта.

— Так хочется ему.

Обе вновь громко рассмеялись, словно Шерри удачно сострила. Джасинте стало понятно, как помогает здесь смех, особенно если молча условиться смеяться надо всем, что хотя бы в какой-то мере может показаться смешным.

Журчащий звук затих, пары куда-то исчезли, и воздух сразу же стал свежим, чистым и опьяняющим. Каким бы ни было это место, оно поражало своей красотой и очарованием. Наверное, Шерри с Джасинтой могли бы пробыть здесь очень долго — месяцы, может быть, годы, восхищаясь окружающими их красотами, но… их воображение внезапно в растерянности застывало. Ведь и сотни лет, и двух, и тысячи все равно мало, чтобы взять верх над вечностью, с которой они встретились лицом к лицу. Не важно, сколько столетий ушло бы на осуществление их планов и стремлений, все равно не удастся изменить само течение времени, всегда остающееся вечным. Всегда. Поэтому все теряло смысл — цели, стремления, границы…

Но не надо думать об этом, в противном случае можно сойти с ума.

— Невероятное зрелище — эти горы вдали, не правда ли? — прошептала Джасинта, горячо желая избавиться от мрачных мыслей. — Какая красота и таинственность! Словно кипящие котлы вокруг… а эта сера… в общем, все так, как я и ожидала, но в то же время и совсем иное. А воздух! Какой воздух! Да это самый восхитительный воздух, какой я когда-либо вдыхала! Я просто упиваюсь им!

— Да, вот так мы и живем, словно растения в теплице, окруженные теплом и влажностью. Единственное наше отличие от тепличных растений — то, что мы способны передвигаться… — Шерри едва заметно пожала плечами, словно вспомнила о чем-то неприятном. — Здесь просто дичаешь от какой-то первозданности, от чего-то очень первобытного и примитивного!

Они прогуливались по лужайке, решая, отправиться ли на пикник пешком или поехать в экипаже. Шерри сказала, что в их распоряжении огромное множество экипажей с возницами, которые отвезут куда пожелаешь. Решили взять экипаж, поскольку так можно больше увидеть, а тем временем двигались по густой сочной траве, волоча за собой шлейфы длинных платьев и не переставая беззаботно болтать, смеяться или восклицать от восторга.

Солнце то появлялось из-за облаков, то снова скрывалось за ними. Вдалеке были видны мужчины и женщины, тоже вышедшие на прогулку, хотя людей оказалось намного меньше, чем следовало ожидать, ведь здание, где все проживали, вместило бы в тысячу раз больше народу. Немаловажно и то, что в этих горах находилось несколько подобных зданий.