Джудит Гулд - Вторая любовь

Дороти-Энн кивнула.

— А вы? — Она смотрела прямо в глаза Ханту. — Я не проверяла книгу регистрации. Вы остановились у нас?

Слабая улыбка изогнула его губы.

— Разумеется.

— Слушайте, слушайте, — в ее голосе зазвучала легкая насмешка. — Вы не испугались возможности подцепить сальмонеллу?

— На самом деле, я хотел снять комнату в том же отеле, где живут Уитморы, но там все занято. Тогда я попытал счастья здесь.

— Где вы могли занять половину отеля, — с гримаской продолжила она.

Уинслоу промолчал.

Дороти-Энн смотрела вдаль.

— Эта проклятая эпидемия! Вы стараетесь все предусмотреть, но… — Она беспомощно пожала плечами.

— Несчастные случаи будут всегда, — мягко заметил Хант.

Молодая женщина тяжело вздохнула.

— Они и так уже произошли. В особенности со мной. Иногда я думаю… — ее голос прервался.

— Да? О чем вы думаете?

Дороти-Энн покачала головой.

— Это может подождать. Кроме того, я и так вас задержала. Если мы не двинемся дальше, Уитморы решат, что вы их бросили. Вот что я вам скажу. Почему бы мне не взять одну из машин отеля и самой не отвезти вас в полицейский участок?

Двадцать минут спустя.

Дороти-Энн нажала на тормоз белого «себринга» с откидным верхом и остановилась у безлюдного здания полиции. Хант отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и хлопнул дверцей.

— Спасибо, что подбросили, — поблагодарил он, не отпуская руки.

Дороти-Энн ответила улыбкой из-под темных очков.

— Мы стараемся угодить. В конце концов, вы редкий для этих мест товар — гость, который платит.

— Мы поговорим попозже?

Она кивнула и посмотрела сенатору вслед, когда тот пошел к зданию. Но прежде чем миссис Кентвелл успела отъехать, двери участка распахнулись, и раздался возбужденный женский крик:

— Мистер Уинслоу! О мистер Уинслоу!

Воздух, казалось, забурлил от счастья.

Дороти-Энн припарковала машину, а худенькая женщина в небесно-голубом брючном костюме и очках в широкой оправе торопливо бросилась к Ханту и крепко обняла его. «Мидж Уитмор, догадалась она. — С хорошими новостями».

Тут к ним присоединился мужчина в гавайской рубашке, желтых слаксах и бейсбольной шапочке. Он обнимал за плечи подростка с бледным, невыразительным лицом, щурившегося от яркого солнечного света.

Джо и Кевин Уитморы. Дороти-Энн улыбнулась и почувствовала, как слезы навернулись на глаза, когда Хант обнял мальчика. Джо Уитмор, явно смущенный таким проявлением радости, стоял рядом, рассматривая носки ботинок.

Дороти-Энн слегка нажала на клаксон, и все посмотрели в ее сторону.

Она встала в машине.

— Ну? — в ее голосе слышался смех. — Вы, ребята, так и собираетесь здесь стоять? Или вам хочется отсюда убраться?

Еще позже.

Маленький самолетик, принадлежащий «Уинслоу комьюникейшн» торопливо пробежал по взлетной полосе аэропорта Санта-Мария-Хуатуско, отражая ослепительные солнечные лучи. Дороти-Энн и Хант махали ему вслед и смотрели, как «Фалькон-50» постепенно набирает высоту, устремляясь к Сьерра-Мадре-дель-Сур. Потом они снова сели в «себринг».

Дороти-Энн завела машину и выехала с летного поля.

— Очень милые люди, — заметила она.

— Да, это так. Настоящие и неиспорченные.

— Очень мило с вашей стороны отдать свой самолет в их распоряжение.

Хант пожал плечами, отмахиваясь от похвалы.

— Они здесь прошли через ад. Я подумал, что чем скорее они снова окажутся на земле Америки, тем лучше. Зачем им дожидаться коммерческого рейса?

Дороти-Энн кивнула и вывела машину на дорогу, которая приведет их снова на побережье. Ей понравился его ответ, как и то, что он берет на себя ответственность, действует по зову долга, а потом просто отмахивается от этого — «все это гроша ломаного не стоит», — словно все это пустяки. Во многом таким был и Фредди, но в Ханте было нечто большее. Он инстинктивно чувствовал, что требовалось сделать и как все сделать так, как полагается.

— Кроме того, я не единственный добрый самаритянин в этих местах. Вы возили нас повсюду.

— Да пустяки! Это меньшее из того, что я могла сделать.

— Может быть, но суть в том, что вы не обязаны были этого делать.

— Никто ничего не обязан делать, — проворчала Дороти-Энн, прибавляя скорость, чтобы обогнать автобус с дизельным двигателем.

Она вела машину как мужчина — аккуратно, уверенно и без колебаний. Когда они обогнали автобус, ее голос вдруг прозвучал хрипло.

— В любом случае, это пошло мне на пользу. — Дороти-Энн тряхнула спутанными волосами и покосилась на Ханта из-под темных очков. — Иногда участие в проблемах других людей отодвигает подальше твои собственные.

— Да, — кивнул Хант, — я знаю.

Дороти-Энн решила сменить тему разговора.

— Если хотите, поднимем верх и включим кондиционер.

— Нет. — Уинслоу покачал головой и сверкнул мальчишеской улыбкой. — Мне нравится, когда ветер ерошит мне волосы. Я снова возвращаюсь в свою буйную молодость.

— Хорошо. — Улыбка осветила ее лицо, и Дороти-Энн решила еще раз испытать его. — Радио включить? — предложила она.

— И заглушить свист ветра? Ни за что!

«Он побеждает с поднятыми знаменами», — счастливо подумала Дороти-Энн, и какое-то время они ехали молча в одинаковой позе — локоть на дверце. Но это было молчание единомышленников. Им обоим было хорошо, они получали удовольствие от общества друг друга, от того, что сидели рядом и наслаждались поездкой.

Наслаждались тем, что они Вместе.

Дороти-Энн представлялось, что они вдруг оказались внутри огромного, сверкающего, прозрачного, стеклянного шара. Где нет ни болезненного прошлого, ни будущего с его требованиями, а есть только великолепное здесь и сейчас.

И было кое-что еще, поняла Дороти-Энн. Она чувствовала себя живой рядом с Хантом, такой по-настоящему, вне всякого сомнения живой, как будто очнулась от столетнего сна. Она могла бы поклясться, что небо стало голубее и совершеннее. Такого она никогда раньше не видела. Деревья казались зеленее и пышнее, глинистая земля плодороднее и краснее. Все вокруг нее словно приобрело большую ясность, насыщенность и ценность.

«Это из-за Ханта, — поняла Дороти-Энн. — Он как-то на меня действует. О, да, он очень на меня действует!»

Она продолжала украдкой искоса поглядывать на своего спутника, и когда Уинслоу ее на этом поймал, они оба расхохотались довольным смехом.

Слова оказались ненужными и речи излишними.

Да поможет мне Бог. Господи, перед ним же невозможно устоять! Я начинаю в него влюбляться. И ничего не могу с этим поделать.

Прежде чем они добрались до 200-го шоссе, где поворот налево привел бы их обратно в Хуатуско, Дороти-Энн вдруг осенило. Она сбросила скорость и посмотрела на Ханта.