Алан Паулс - Прошлое
- Название:Прошлое
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Азбука
- Год:2009
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-9985-0609-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алан Паулс - Прошлое краткое содержание
Впервые на русском — пожалуй, самый знаменитый латиноамериканский роман последних лет, лауреат нескольких престижных премий и номинант международной «IMPAC Dublin Literary Award», переведенный на многие языки мира. «Прошлое» называли «головокружительной сексуальной одиссеей», сравнивали с «Игрой в классики» Кортасара и «Деньгами» Мартина Эмиса, с признанными шедеврами Пруста и Набокова. В 2007 году роман был экранизирован Эктором Бабенко (лауреатом «Оскара» за «Поцелуй женщины-паука»), причем главную роль исполнил Гаэль Гарсиа Берналь, звезда фильмов Альмодовара. Главные герои книги, Римини и София, решают разойтись после двенадцати лет совместной жизни. Римини, переводчик (которому однажды доведется сопровождать знаменитого французского философа Жака Дерриду во время его визита в аргентинскую столицу), делает осознанный выбор — сошествие в ад жизни рефлексирующего холостяка. София же, чья любовь к нему лишь крепнет, вступает в «Общество женщин, которые любят слишком сильно» имени Адели Г. — злополучной дочери Виктора Гюго, которую обессмертил своим знаменитым фильмом «История Адели Г.» Франсуа Трюффо…
Прошлое - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Чтобы не возвращаться в камеру, Римини вызвался отмыть туалеты, а затем и кухню, где на плите его ждала многослойная корка когда-то сбежавшего и пригоревшего кофе. Мало-помалу к нему возвращались воспоминания о предшествующих днях. Пока что — пунктиром, своего рода сверкающей неоновой вывеской, в которой погасла часть букв, в основном гласных… В какой-то момент он все же утомился и, с разрешения дежурного, присел на кухне вместе с ординарцем, который угостил его горячим, только что снятым с плиты кофе. Вскоре мимо них по коридору прошел полицейский, кативший перед собой тележку из супермаркета, загруженную до краев самыми разными предметами — скорее всего, это были вещественные доказательства множества краж. Поверх этой груды магнитофонов, колонок, автомобильных зеркал, какого-то оружия, женских сумочек, портфелей и бытовой техники возвышалась помещенная в прозрачный полиэтиленовый пакет картина Рильтсе. Римини проводил взглядом это украденное им, но вновь обретенное человечеством сокровище и, опустив голову, вновь стал прихлебывать кофе.
Неожиданно энергия и активность сменились смертельной усталостью; она практически парализовала Римини, лишив его всякого желания продолжать чем-то заниматься. Нельзя было сказать, что он не выспался; не была усталость и следствием того объема работ, который он проделал за последние два часа (профессиональному уборщику потребовалось бы часов шесть, не меньше). Эта усталость превращала жалкую горстку прожитых им лет в долгие эпохи, а последние дни — в века. Вполне вероятно, это и была та усталость, которую принято называть смертельной. Именно такая усталость охватывает стариков, когда их жизнь подходит к концу, и помогает им достойно, а иногда и с благодарностью встретить смерть. Римини ощутил, что вся его жизнь уже ему не принадлежала; наоборот, груз прожитого наваливался на него извне, грозя погрести его под собой. Как и большинство людей, Римини много думал о том, как болезни и неблагоприятные внешние факторы могут оборвать жизнь; теперь к этим двум напастям добавлялась третья — вот эта усталость. Римини вдруг ощутил, что не способен больше ни на что — даже на то, чтобы удержать в руках стаканчик с кофе. Он попытался поставить его, но и на это его не хватило: часть горячего напитка расплескалась, залив не только край стола, но и руку Римини. Его усталость была такова, что он не мог даже почувствовать боль; он молча смотрел на обожженную руку и не пытался поставить стаканчик и, например, сунуть ее в холодную воду. На помощь ему поспешил ординарец: почувствовав неладное, он выхватил стаканчик с кофе и положил на обожженный участок кожи на руке Римини холодную мокрую тряпку. Римини смотрел на него в упор, но так и не смог заставить себя произнести хотя бы пару слов благодарности. Так плохо ему еще никогда не было. Он устал. Он почти умер. Зато теперь, погребенный под курганом прожитых лет, он мог спокойно заняться тем, чем давно собирался, — вспомнить все, что было.
Из больницы он сбежал. Перед его глазами по-прежнему стояло пунцовое от прилившей крови лицо Роди, пальцы по-прежнему были липкими от его клейкой спермы. Как он оказался у дома Нэнси, Римини и сам не помнил. По правде говоря, все это больше смахивало на помешательство. Он явился к ней без приглашения и какого бы то ни было предлога. Придумал бы что-нибудь — хотя бы, например, изменение расписания тренировок… Римини уже занес было руку над кнопкой домофона, но вдруг его словно пронзило молнией страха. Он едва не раскаялся в своих черных замыслах и уже собрался уходить, как вдруг заметил, что лифт, вплоть до этого момента стоявший, судя по горящей лампочке, на этаже Нэнси, стал двигаться вниз. Через стеклянные двери подъезда Римини увидел, как в холл не без труда выбрался мужчина, державший в руках крупный и, судя по всему, тяжелый параллелепипед. Римини сразу узнал этот ящик — системный блок компьютера необычного зеленого цвета; Нэнси как раз в последнее время жаловалась, что он стал барахлить. В свете, который падал из кабины лифта, лица мужчины было не видно, и Римини непроизвольно перевел взгляд на его ноги, освещенные куда лучше. Увидев мокасины — слегка разношенные, с незавязанными шнурками, — он вздрогнул и шепотом произнес: «Ах вот, значит, как…» Он, конечно, понимал, что настало время сложить в голове новую мозаику, соединить в узор разрозненные фрагменты, — но их было слишком много, и он испугался. Мужчина с компьютером, увидев силуэт за дверью, понял, что кто-то, по всей видимости, хочет войти в дом, не имея ключа от подъезда. Нажав изнутри кнопку замка, он приоткрыл входную дверь плечом, дождался, пока Римини распахнет ее целиком, и стал протискиваться в проем. Рассеянно кивнув державшему дверь Римини, он и сам придержал ее ногой, словно приглашая того воспользоваться возможностью и войти в помещение. Как ни старался Римини с самым беззаботным видом смотреть куда-нибудь в сторону или под ноги, на долю секунды он все же задержал взгляд на знакомом — да-да, знакомом — загорелом лице, светлых волосах, густых бровях и усах, пожелтевших от никотина. Двадцать лет назад этот человек, склонившись над дорожкой кокаина, объяснял стоявшему рядом юнцу, что этот белый порошок — лучшее, недавно разработанное средство от хронического синусита. Теперь он не узнал Римини и вообще не посмотрел в его сторону — только втянул носом воздух, как будто реагируя на смутно знакомый запах: обоняние, самый непосредственный из органов восприятия, его не обмануло.
Римини поднялся на нужный ему этаж, нажал на кнопку звонка и для большей убедительности энергично постучал. Где-то через минуту дверь приоткрылась, и в щелке показалась Нэнси, сонная, ненакрашенная, в домашнем халате; Римини решил, что она похожа на оперную диву, отсыпающуюся после провальной премьеры. Она толком не успела понять, что происходит, а Римини уже налег на дверь и, вырвав цепочку, ввалился в квартиру. Протащив Нэнси перед собой, он прижал ее к противоположной стене прихожей; Нэнси, конечно, сопротивлялась, но как-то лениво и театрально, словно опасаясь, что слишком резкие движения доставят куда больше страданий ее больной с похмелья голове, чем настырность Римини — ее телу. Она обмякла в руках Римини и покорно выслушала все, что он высказал ей по поводу ее поведения в последние дни, ее холодности и отстраненности. Потом Римини прижал к стене, уронив при этом на пол несколько картин, и вошел в Нэнси грубо, энергично, со всего размаху. Та не сопротивлялась; впрочем, через некоторое время, устав от неудобной позы и от того, что ей в спину впивался один из крючков, на которых висели картины, она взмолилась о пощаде и предложила Римини перебраться в спальню.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: