Мила Бояджиева - Поцелуй небес

Приятно и увлекательно было следить за расстановкой мебели, давать советы матери и рабочим (Нет! Нет! Левее диван, а то очень стенку "тяжелит"), а потом гонять по окнам Владика с дрелью на предмет подвески карнизов и новых штор. Но получилось - загляденье! Просто жаль одним в такой красоте обретаться, хоть билеты у подъезда продавай и приглашай на просмотр прохожих. Женя привезла из Кабула всякие экзотические финтифлюшки: медные шкатулки с вычеканенным кружевным рисунком, деревянные статуэтки, бронзовые подсвечники, металлические огромные блюда для украшения интерьера, инкрустированный перламутровый столик и даже настоящий кальян! А уж салфетки, полотенца, коврики, картинки - просто прелесть, приятно в руках подержать!

В большую комнату - гостиную, соединенную стеклянными двойными дверьми с холлом, вместился финский гарнитур из темного матового дерева, в угловую спальню с трудом затиснули громоздкий белый гарнитур "Луи", а в детской, расположилась двухярусная рижская кровать, где нижнее место предназначалось пятилетней Ане, а верх, естественно, Вике.

Виктория как бы раздвоилась: новая - почти москвичка, довольно легкомысленная и эгоистичная, подавляла сентиментальные всплески прежней, совестливой, а та, в свою очередь, коря за измену подсовывала ей душераздирающие видения: одинокое трио на опустевшем перроне - папа, Катя и Макс. Стоят, смиренно уронив руки и печально глядя вслед удаляющейся в московскую даль Виктории. И тогда обе Вики - новая и старая, в обнимку плакали, понимая, что не смогут сделать выбор, обречь на страдания одну из спорящих горячо любимых сторон.

Женя, заметив перепады в настроении дочери, осторожно зализывала раны - отец, мол, отлично живет с Катей (слава Богу, хорошая женщина встретилась!), Максим привязан к ним, как к родным, к тому же будут еще, наверно, у Алексея и свои дети. Не остановится же он на одном ребенке, всегда сына хотел. Как? Максим?! Да он вовсе не Викин брат. Как, Вика до сих пор не знала? И мальчик не в курсе? Вот чудеса-то! А она была уверена...

Евгения поведала дочери историю усыновления мальчика, литературно сгладив углы: выходило, что отец Макса, героический революционер свободолюбивой страны, жених Светланы, погиб в боях за независимость своей маленькой восточной родины.

Сама же Лана - женщина отважная и трудолюбивая, трагически пала от руки солнечногорского бандита, защищая грудью галантерейный прилавок родного магазина. В память об отце остался золотой амулет - фамильная ценность восточного клана.

- Я вижу, Катя решила, что мальчику пора вешать на шею золото! пожала плечами Евгения. - Мы с Алексеем полагали, что такого рода вещи можно носить после совершеннолетия.

- Это она ему на дорогу надела. На счастье, что ли. Ведь папе поддержка нужна, пусть хоть через сына идет... - неловко защитила Виктория Катю, тут же забыв, что Максим не родной Алексею.

Ей вообще казалось странным, что Макс - "чужак", да еще наполовину инородец. Она не ощущала преимуществ "кровного родства" над другими видами человеческой близости и родственные признаки в ее формуле любви не имели существенного значения. Разве объясняет какой-то абстрактный код ДНК или штампы в метриках взаимную тягу людей друг к другу? И могут ли они, не подкрепленные иными, более существенными и загадочными связями, предопределить симпатию, интерес или даже простейшую жалость? Вот "засушенные маргаритки" - соседка Августа оказались в последние годы более близкой Вике, чем родная бабушка, а Максим был и останется братом, самым что ни на есть настоящим, в то время, как Анечке еще предстоит стать сестрой.

- А знаешь, мам, это не имеет никакого значения. Уверена, даже если Максу станет известно, ничего не изменится. Он очень ответственный парень, какой-то взрослый в своей ответственности. Чувствует себя моим старшим братом - везде, и во дворе, и в школе перед такими верзилами заступается! Главное для него - выглядеть настоящим мужчиной, во всем копировать отца. Моего отца, выходит. Узнал, что папа по утрам делает пробежки. Смотрим выползает из постели чуть свет! С отцом бежать. А ведь такой соня - уму непостижимо!... Целую неделю продержался.

Вика рассказывала охотно, с улыбкой, как всегда, когда речь заходила о доме. Женя чувствовала уколы ревности и рассчитывала на то, что время все поставит на место. Главное - сейчас вырвать из Одессы девочку без надрыва.

- Ничего, ничего, детка, все устроится - еще целая жизнь впереди. Будет Макс на каникулы к нам в Москву приезжать, а мы все вместе в Одессу нагрянем. Там такая роскошная гостиница под названием "Красная"! обрисовывала она приятную, заведомо утопическую перспективу.

Каникулы кончались, Вику записали в десятый класс престижной французской школы. Она все чаще грустила, поскольку не могла сделать окончательный выбор. Хотя мать с проницательностью психоаналитика объяснила, что любой выбор дочери будет болезненным, но только один правильным. А именно, тот, который связан с Москвой и перспективой получения хорошего образования, а следовательно, и устройства личной жизни. ...В середине Августа вернулся на родину генерал Шорников. Узнать его было трудно - сухощавый, до черноты загоревший и почти совсем облысевший пожилой человек. Вика не верила своим глазам, отец выглядел по сравнению с ним почти юношей. Леонид Егорович осмотрел ожидавшие его хоромы, поглядел в окона, объявил домочадцам:

- Молодцы ребята! Всех повышаю в чине. Медали раздам завтра. - Он улыбнулся одними губами, словно превозмогая мучительную боль. Евгения тоже была какая-то приглушенная, словно погашенная. Только на следующий день Вика узнала, что от них скрывали старшие - генерал привез сообщение о гибели его кабульского заместителя вместе с группой офицеров, проработавших с ним бок о бок почти пять лет.

Да что поделаешь - война есть война, и она всегда где-нибудь да есть - то в Ольстере, то в секторе Газа, то еще где-нибудь - хоть телевизор не смотри - беженцы, трупы, развалины. А в Москве

- праздник газеты "Правда" на ВДНХ, выставка кошек в Битцевском парке, новая программа цирка на Цветном бульваре, гастроли королевского английского театра, иностранцы на каждом шагу, магазины, киоски, видеосалоны, как говорят, с порнухой - и просто наркотик для Макса игровые автоматы! Только успевай посмотреть, что очень не просто, если интересы шестнадцатилетней девочки и двенадцатилетнего мальчугана явно не сходятся, а еще обязательная программа - поездка на дачу и в Солнечногорск, на могилу дедушки Михаила Александровича и маминой подруги, тети Лани.

На даче Макс тут же покорил Анечку своим умением лазать по деревьям, ездить на велосипеде без рук, ловить жуков и выслеживать чужих кошек, так что она хвастала всей дачной детворе и грозила: