Мила Бояджиева - Поцелуй небес

- Значит, я не могу вернуться в Россию и никогда не увижусь с братом? - в ужасе распахнула глаза Виктория. - Ну зачем ты все омрачаешь, детка! Максим - наследник большого состояния, его любят родители... Когда все утрясется, вы обязательно встретитесь, будешь на верблюдах кататься и подарки принимать... - А мама? Евгения Шорникова - она знает, что со мной? Августа замялась, находя удобные аргументы для объяснения этого изгиба сюжета.

- Понимаешь, девочка, Евгения, прежде всего, жена крупного офицера. А те, кто похитил тебя, не станут церемониться ни с генералом, ни с ней, ни с тобой. Вспомни - ты опасная свидетельница и едва осталась жива. Ведь известно уже(старушка понизила голос) что убийство жены доктора Динстлера не случайность... Господин Браун спрятал тебя. Вернуть тебя в Москву - это значит, подвергнуть смертельной опасности, а сообщить правду Евгении значит поставить под угрозу и ее жизнь... Но это же временно! Остин очень влиятельный человек и после того, как убедится, что ты надежно защищена отпустит тебя в Москву.

Августа перевела дух. Она чувствовала себя парламентарием на международной конференции. Новый костюм лилового шелка из хорошего магазина придавал уверенность, но она все же не могла собраться с духом, чтобы перейти к главному. Оптимизм Августы, закаленный в жестоких испытаниях, старался не воспринимать всерьез утрату Алексея и твердо верил в обязательную счастливую развязку: светлое будущее Кати, Евгении... Но вот как объяснить это измученному больному ребенку? Как убедить ее, что уныние - смертный грех, что солнце непременно взойдет, и счастливый финал неизбежен? Пряча глаза, Августа в десятый раз принялась описывать свое путешествие во Францию и облегченно вздохнула, когда в комнате появился Остин. По решительному выражению его лица, "маргаритка" поняла, что Браун решился открыть девочке страшную правду. До чего же он все-таки похож на Алексея! Особенно так, в полумраке...

- Виктория, детка... Когда ты назвала меня отцом, я тут же, в душе, ни чуть не лукавя, стал им, - Остин присел рядом и взял руку девушки. - Я буду счастлив оставаться им всегда. Поверь - как бы в дальнейшем не повернула наша судьба, ты навсегда останешься для меня дочерью. У супермена Остина Брауна до сих пор пробегал мороз по коже от тех ее тихих всхлипываний. Он чувствовал теплые слезы у себя на груди, судорожно вцепившиеся пальцы... "Папа, папа, папочка! Ты нашелся, ты здесь!" - этот вопль бесконечной любви и радости, предназначавшийся его ушедшему из жизни сыну, всегда будет звучать в его памяти и он никогда не предаст ее веры.

- Виктория, я не вправе просить тебя даже о привязанности, но я умаляю тебя довериться... Мы оба стали жертвой ошибки, только поверь, случайные ошибки бывают редко. Ты назвала меня отцом - значит, в этом есть смысл. Может быть, более важный, чем мы сейчас можем понять... Я расскажу тебе одну невероятную историю, очень длинную и чудесную... - Остин достал из кармана и протянул Виктории завернутую в голубой цветастый платок икону. - Это послание от твоего прадедушки - настоящего отца Михаила Александровича Дорогова. Я много лет хранил ее, уж и не надеялся встретить того, кому должен был передать родительское благословение Александра Зуева... И вот час настал: прими эту фамильную реликвию, предназначавшуюся маленькому Мишеньке Кутузову и теперь перешедшую к его внучке... Вика развернула платок, рассматривая серебряный оклад и потемневший лик богородицы, взирающий на нее строго и утешительно.

- Я знаю. Знаю от дедушки про Михаила Кутузова и даже про его настоящего отца - Зуева. Но только то, что Александр Зуев был моим прадедом. А кем же он был вообще? Где жил, что делал, куда пропал? дедушка не рассказывал, возможно и сам не знал.

- Михаил Дорогов не знал о судьбе Зуева. Не знала и его мать - Варя Кутузова. Зато случилось так, что с твоим прадедом встретился я и считаю его своим духовным отцом.

Августа Фридриховна, что-то сосредоточенно подсчитав в уме вдруг спохватилась:

- Так вы, мсье Браун, по-видимому, старший брат Алексея Козловского? Ведь не даром же ошиблась Вика... Я бы тоже могла принять вас с ее отцом за близких родственников...

- К сожалению, Августа Фридриховна - это только пример многозначительной случайности. Видимо, судьбе было необходимо как-то просигналить нам с Викторией о какой-то глубинной связи... И она слегка "загримировала" меня под Алексея Ивановича, - Остин пытался шутить, уже собираясь отложить тяжелый разговор, но Вика робко подняла просветлевший взгляд:

- Вот было бы здорово познакомить вас с папой! Он бы очень понравился вам и мадам Алисе... Правда, тетя Августа? Повисла тишина. Виктория тревожно встрепенулась:

- Что-то случилось? Что? Я знаю, Алиса меня все время очень жалеет и совсем не обижается, что я приставала к мсье Брауну с ... ну, с родственными чувствами, - Девушка переводила взгляд с Августы на Остина, все более пугаясь: - Почему вы молчите?!

- Виктория я привезла плохую весть и, видимо, должна была сразу... начала Августа.

- Нет, Августа Фридриховна, я вызвал вас сюда, уже зная, что произошло в Одессе... Что Вика потеряла отца.

Они пытались утешить девушку, говоря все то, что положено говорить в таких случаях и что, наверно, все-таки помогает. Виктория не зарыдала, не забилась в истерике, а помолчав попросила:

- Пожалуйста, уйдите. Хочу посидеть одна. Я должна понять - почему... Почему и за что меня лишили самого главного в жизни... - Таков страшный закон - людям суждено терять своих близких, - попыталась философствовать Августа. - В моей жизни были потери, которые, казалось, я не смогу пережить... Но Вика отвернулась, не слушая утешений и Остин тихонько вывел из комнаты плачущую старушку.

С этого момента с Викторией стало совсем трудно. Повеселевшая и воспрявшая духом с появлением Августы, она вновь ушла в себя, в свой пустой, неуютный, мстительный мирок, существующий по законам несправедливого возмездия. За что, за что ее карают высшие силы? За позорные часы на родительских собраний, которые отец проводил на ее искорябанной парте? За нескладность, плохой характер? За то, что не радовала призами на Олимпиадах и окружением веселых друзей... Дерзила Кате, отталкивая ее заботу? Глупости, за это не наказывают так страшно... Только самое мерзкое, преступное Зло, могло отобрать жизнь у отца. Его - самого доброго, радостного, честного - нет на этом свете. А толпа здоровых, беззаботных, гогочущих мужчин на набережной в Каннах - чем лучше они Алексея, почему им дозволено жить, радоваться, гонять на водных лыжах, распивать холодное пиво, засматриваться на стройные женские ножки, покупать безделушки для своих детей... Нет, разобраться в этом было невозможно. Только злость и головная боль, затопляющая последние островки самообладания. Виктория предпочитала уединяться в своей комнате, мечтая о том дне, когда ее силы окончательно иссякнут или какой-нибудь злой недуг не соблазнится ее хилым телом.