Ольга Смайлер - Тростниковая птичка

Матрас просел под тяжестью тела, и меня осторожно погладили по голове.

– Сонь, ну не переживай ты так. До Таншера доедем, ты его и видеть не будешь. – Я узнала голос Мии.

– Ну чего ты, в самом деле, – неожиданно услышала я голос Малышки. – Из-за этого урода расстроилась? Сама видишь – никто ему бус не дарит, вот и злится, а за что ему бусы дарить? Ни кожи, ни рожи…

Я сама не ожидала, что так разозлюсь, но выпуталась я из пледа практически мгновенно, вскочила на ноги и, сжав руки в кулаки, шагнула к Малышке.

– Он не урод, не смей! – Мой гневный крик вышел неожиданно громким и словно спугнул все разговоры в комнате.

– Дура ты, Малышка, и ничего с этим не сделаешь, – процедила Мия в наступившей мертвой тишине. – Язык без привязи!

Глаза у Малышки стали размером с блюдце, она молча прошла к своей кровати и села к нам спиной.

Через пару минут наша спальня снова наполнилась гулом голосов.

– Ну хоть в себя пришла, – хихикнула Мия и ткнула меня пальцем в бок. – Ты мне такая больше нравишься, а то, наверное, и не помнишь, что на ужин ела?

– Одна возня тебе со мной, всю дорогу, – вздохнула я виновато, – то заболею, то вот…

Мия в ответ лишь великодушно махнула рукой:

– Как-нибудь сочтемся.

Вечерняя стычка получила неожиданное продолжение утром. Мы как раз поднимались из спальни наверх, чтобы позавтракать, когда одна из девушек постарше, приотстав, пристроилась к нашей с Мией компании.

Я бросила вопросительный взгляд на Мию, но та в ответ недоуменно пожала плечами.

– Я – Фина, – представилась девушка.

– Соня.

– Мия, – в свою очередь представились мы и стали ждать следующего шага со стороны нашей новой знакомой.

Та вздохнула, словно собираясь с духом, и взяла меня за локоть.

– Соня, ты не верь тому, что эта… вот ведь правильно вы ее Малышкой назвали, сиськи выросли, а в голове, как у пятилетки… В общем, не верь ей, она болтает не думая, пересказывает, чего не знает.

– Ты это о чем? – Я от неожиданности даже оступилась на лестнице, и меня тут же подхватили четыре руки.

– Про командира, Сайгона. Я вчера разговор ваш слышала…

– Меня было сложно не услышать… – растерянно согласилась я.

– Не верь ей! – Фина остановилась и заставила остановиться меня и Мию. – Он хороший!

– Да ты-то откуда знаешь? – беззлобно фыркнула Мия, ловким тычком в спину заставив меня продолжить движение.

– Он зимой к нам поезд торговцев сопровождал со своей десяткой.

– И что?

– А то! В поселке вокруг него наши девицы чуть ли не хоровод водили – оно, конечно, воины за невест выкуп не платят, но все же сын главы рода, и до Грани ему недолго осталось. Думали, что первая же, что его облагодетельствует, бусы принесет, невестой станет. Даже жребий тянули. А он бус не взял и велел другим сказать, что следующую, кто его осчастливить решит, сам отцу сдаст, вместе с бусинами. Так что желающих-то полно… Вот только он не хочет.

– Так разве он хороший? – удивилась я. – Вон девушку обидел…

– Такую обидишь, – хихикнула Фина и вдруг стала серьезной. – Он потом брату сказал, что устал от того, что на него смотрят, а видят кого-то другого… Я на него много в поселке смотрела… Он не урод, Соня… Он просто другой, не такой, как остальные воины. И очень несчастный. И ему до Грани совсем немного осталось, воины шептались.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – опешила я.

– Ты смелая… Я тогда не смогла, забоялась, а ты сможешь. Пожалуйста! – Фина прибавила шагу и вскоре влилась в большую компанию, поднимавшуюся перед нами.

Из того, что говорила мне Фина, я поняла едва ли половину – что Сай считает местных девиц корыстными и не берет у них бус. Я застонала, бусы, опять бусы, а я так толком и не знаю, зачем они нужны.

После завтрака я была настроена весьма решительно, настойчиво усадила Мию в автобусе на свое место у окна, жестом фокусника извлекла из рукава мини-бук и протянула его Мии.

– Предлагаю обмен, – улыбнулась я ей, – я отвечаю тебе на вопросы про то, как им пользоваться, а ты… Ты объяснишь мне про бусы.

– Про бусы? – нахмурилась Мия, не отводя, впрочем, взгляд от бука в моих руках. – Так это любой малышке известно!

– Ну так и расскажи на уровне… для малышки.

– Зачем тебе? – Мия удивилась настолько, что перевела взгляд на меня. – Ты… ты не знаешь про бусы? Разве тебе мама не рассказывала?

– Неа, – вздохнула я.

– А, так ты, наверное, уже сговоренная была, тогда понятно, что тебе про бусы ни к чему и знать было. А как одна осталась… Да, понятная история – сирота не нужна, а про сговор напомнить и тебя защитить было некому.

Я только хлопала глазами, наблюдая, как ширится и полнится моя керимская биография. Пришлось придвинуться к Мии поближе, приперев ее к стенке автобуса в буквальном смысле, и настойчиво попросить, покрутив мини-бук в руке.

– Бусы, Мия, бусы!

Мия вздохнула:

– В общем, так. Каждая девочка, которой уже есть пятнадцать, считается взрослой и может подарить понравившемуся парню бусы. Ну, это как признание – «ты мне нравишься».

– А если он не возьмет? – уточнила я.

– Это еще поискать надо такого, чтобы не взял! Сайгон, наверное, единственный такой принципиальный. Нет, конечно, отказаться-то от бус можно, можно и потом снять с куртки и вернуть, но зачем? Чем больше на тебе бус разных цветов, тем ты более завидный жених. Они между собой считаются, у кого цветов больше…

– Цветов? – удивилась я.

– Ну да, у каждой девушки свой цвет бус, как в пятнадцать выберешь – так и до замужества.

– А чего считаться? Попросил у всех симпатичных девчонок, и все… первый парень на деревне.

– Вот что значит, сговорили тебя рано, – всплеснула руками Мия, задев мое плечо, – совсем ничего не соображаешь. Не может мужчина просить, это… ну, таких никто не уважает, стыдно это. Невеста же выбирать должна.

– А количество бусин какую-нибудь роль играет?

– Нет, никакой… Я не пересчитывала никогда, сколько получилось – столько и подарила.

– Значит, принимать можно бусы от любых понравившихся девушек? И дарить любым понравившимся парням?

– Да, так – улыбнулась Мия, – ну, кроме свадебных. Если уж мужчина свадебные принял, то все, дело к брачным браслетам идет, тогда на куртке только их и оставляют, все остальные спарывают.

– А если мужчина решит, что не хочет жениться, и свадебные бусины вернет? – уточнила я.

– Запрета на это, конечно, нет… Но из рода вышибут, чтоб род не бесчестил, значит, дорога одна – к «серым братьям». Да и кто потом такому решится свадебные бусины подарить, вдруг снова… вернет? Так можно после Грани по пути Прерванных Линий уйти. Потому обычно свадебные сразу и не дарят, присматриваются, сговариваются.

Я выстроила ассоциативный ряд «бусины – валентинки, бусины – помолвка, свадьба», решила, что уточню детали позже и, успокоившись, отдала Мии мини-бук. После прошлой летной практики у меня так и не дошли руки удалить прочитанные сентиментальные романы, а вчера ночью, отвернувшись к стене и накрывшись одеялом, мне удалось скинуть их с большого бука на маленький. Мия под моим руководством запустила читалку, открыла книгу и, судя по ее выражению лица, впала в нирвану, но я наконец поняла, что царапнуло меня и в разговоре с Финой, и в объяснениях про бусины.