Ольга Смайлер - Тростниковая птичка

– И много ты о воинских обычаях знаешь? – фыркнул кто-то из девушек, продолжая разговор. – Может, они специально делят, потому что, если тебя еще и воины рассматривать будут, ты с непривычки не то что поесть – глотка воды сделать не сможешь.

– А ты откуда знаешь? – последовал ответ, и началась шуточная перепалка с поддразниваниями.

Я пряталась в компании других невест, старательно не замечая любопытных взглядов других женщин, которые прогуливались в непосредственной близости от нашей компании. Не хотелось отвечать на расспросы, не хотелось ни с кем говорить про Сая и про то, что происходит между нами, – сказать правду я не могла, врать не хотелось, а то, что жило в душе, было настолько личным и беззащитным, что казалось даже страшным назвать эти чувства вслух. Спасла меня, как ни странно, Юстимия, которая, решительно разрезая толпу, двинулась в мою сторону. Женщины испуганно замолкали и отступали с ее дороги.

– Соня, Эдвард, отец Сайгона, хочет поговорить с тобой, пойдем! – склонилась она надо мной, цепко ухватив за руку чуть повыше локтя.

Неожиданно Хлоя качнулась в мою сторону и шепнула:

– Я так рада за вас с Сайгоном!

Растерянно улыбнувшись в ответ, я поднялась с диванчика и пошла за Юстимией следом. И вновь женщины расступались перед нами, а за нашей спиной принимались шептаться с удвоенной силой. Несколько шагов по коридору, и Юстимия втолкнула меня в небольшую комнату, напомнившую подсобку, в которой мы поругались с Саем. Я невольно улыбнулась – страсть мужчин, возглавляющих клан, к подсобным помещениям, определенно была семейной чертой. Эдвард приглашающе похлопал рядом с собой по небольшой кушетке, удобно расположившейся между стеллажей и коробок, я присела с краю.

– Извини за антураж, – вздохнул Эд и потер виски, – просто в любом другом месте нам могли бы помешать.

– Ничего страшного, – пробормотала я, гадая, что понадобилось от меня главе рода.

Эдвард перевел взгляд мне за спину, и ко мне тут же подошла Юстимия, держа в руках бокал с водой, который тут же перекочевал ко мне в руки.

– Ты пей, пей, – посоветовал Эдвард, и я сделала глоток. У воды в бокале был приятный сладковатый привкус, как у березового сока, который я любила пить в детстве.

– Соня, должен тебе признаться, – меж тем продолжал мужчина, – я очень виноват перед Сайгоном. Что бы ты ни подумала обо мне, знай, я делаю это только потому, что надеюсь как-то исправить наши отношения.

Я почувствовала легкое головокружение – то ли от многозначительности фразы Эдварда, смысл которой ускользал от меня, то ли от напитка, который я успела допить.

– Что было в бокале? – спросила я, переводя взгляд на Юстимию.

– «Женское вино», – откликнулась та, – если кружится голова, то не волнуйся – скоро пройдет.

– Хорошо, – согласилась я расстроенно – все-таки пить вино, пусть даже и женское, на голодный желудок – это плохая идея.

Эдвард встал и протянул мне руку.

– Я уже не надеялся, что Сая удастся спасти, – признался он. – Но появилась ты. Давай доведем эту партию до логического конца…

Я недоуменно помотала головой, Юстимия за моей спиной всполошилась:

– Эд, посмотри на девочку! На нее подействовало сильнее, чем нужно! Мы должны отложить…

– Юстимия! – рявкнул Эд, прерывая жрицу. – Мы! Сделаем! Это! Сегодня! Я не позволю вам сыграть в эту игру и с моим единственным сыном!

– Ты все еще обижен? – неожиданно покорно спросила Старшая Дочь.

– Нет, не обижен, – отозвался потенциальный свекор, ведя меня в сторону двери. – Ты просто не представляешь всей гаммы моих эмоций.

«Все-таки надо было поесть хотя бы канапе», – пронеслась в моей голове последняя здравая мысль.

Керимские препараты, а в том, что последний коктейльчик имел искусственное происхождение, я уже не сомневалась, в моем случае давали весьма странные побочные явления. В этот раз организм расщедрился на эйфорию – ощущение счастья было всеобъемлющим, мне хотелось, чтобы весь мир вокруг стал таким же безмятежным и радостным. Несколько портило картину то, что мне никак не удавалось собраться с мыслями, да и для того, чтобы двигаться, приходилось прилагать усилия. Впрочем, проблема с заторможенностью движений решилась крайне просто – Эдвард просто тащил меня за собой, так что мне оставалось только старательно передвигать ноги.

Передо мной открылась очередная дверь, и я по инерции шагнула в празднично украшенный зал.

– Ой, мальчики! – восхитилась я громко, когда взгляды воинов, сидящих за столами, устремились в мою сторону. – Какие вы красивые!

По залу прокатился хохот, а Эд сдавленно выругался, на что я погладила его по плечу.

– Не куксись, тебе не идет, – шепнула я и расцвела восхищенной улыбкой, потому что увидела Сая.

Несмотря на то что в помещении было тепло, на нем была та самая куртка с пришитыми мною бусинами.

Я надулась – выражение лица Сая, когда он посмотрел на меня, было не слишком радостным, скорее – наоборот. Эдвард отбуксировал меня к свободному креслу рядом с Саем и усадил в него, не позволив мне потрепать Сая по светлым прядям, которым было придано подобие прически.

Словно из ниоткуда возникшие Мист и Терри стали за спинками наших с Саем кресел, причем Мист обеспокоенно переглянулся с главой рода и положил мне руку на плечо, лишая возможности встать на ноги.

– Красиво как, – доверительным шепотом сообщила я этой троице очевидную, на мой взгляд, вещь. – Как в сказке! – И, углядев приближающуюся Юстимию, всплеснула руками. – Точно как в сказке! Вот и поверженный дракон!

Взгляд Сая стал обеспокоенным, он наклонился в мою сторону и тихо спросил:

– Соня, что случилось? С тобой все в порядке?

– Побочка, – отмахнулась я, – у ваших препаратов такой странный принцип действия!

Тем временем Юстимия остановилась у нашего стола, подошедший Эдвард передал ей бархатную подушечку, на которую Терри выложил два браслета. Массивный, широкий и золотистый, явно мужской, и тоненький и очень аккуратный ажурный, рассчитанный на женскую руку.

Я хотела было пошутить, но Мист сжал мне плечо, и я передумала.

Сайгон легко поднялся с кресла и опустился передо мной на одно колено, обхватив мою кисть своими ладонями.

– Вау! – тихонько восхитилась я, не сумев смолчать.

– Помолчи, пожалуйста, – рассерженно шепнул Сай, – ты меня сбиваешь!

– Да, пожалуйста! – обиженно надулась я.

И тут Сай заговорил. Эйфория позволяла наслаждаться звучанием его голоса, различать обертоны, но, к сожалению, не позволяла уловить смысл произносимых фраз. Что-то о том, что он принимает мой выбор, что он обязуется то и это, будет охранять и беречь, в горе и радости и прочую чепуху, которую так любят создатели дневных сериалов. Я не хихикала лишь потому, что голос Сая будоражил до головокружения.