Ольга Смайлер - Тростниковая птичка

– Как пожелаешь, Птичка. – Сай улыбнулся в ответ и тихо, чтобы расслышала только я, добавил: – Ночью все звезды твоими будут.

Готовиться к празднику я решила в гостевой спальне на первом этаже, подумав, что стоит уступить мужу право собираться на его территории. Тем более гостевая ванна хоть и была меньше размерами, но, выполненная в бежевых тонах, с темно-коричневыми шкафчиками, была, на удивление, теплой и уютной. Да и гостевая спальня очаровала меня с первого взгляда. Она была какой-то домашней: самое обычное трехстворчатое окно, задернутое белоснежным тюлем и обрамленное светлыми шторами в мелкие розочки, стены теплого кремового оттенка, на которых причудливо были развешаны разномастные рамы с фотографиями роз. Кровать у стены с коваными спинками, выкрашенными белой краской, накрытая лоскутным одеялом, из-под которого выглядывал край крахмального подзора, многочисленные подушки-думочки, большой и явно старинный сундук под окном, прикрытый плоскими, чтобы было удобно сидеть, подушками, кованая этажерка, сливочного цвета комод и шкаф с зеркалами на дверцах и пара стульев с высокой спинкой в накрахмаленных белых чехлах. На комоде стояла лампа на высокой ножке с бежевым абажуром, щедро украшенным мелкими розочками. Я остановилась на пороге, оглядела спальню еще раз и подумала, что если отбросить необжитость комнаты, а розы в рамах заменить, скажем, на семейные фотографии, то я бы согласилась жить в такой комнате. Бесспорно, спальня Сая выглядела более стильно, но зато эта комнатка была очень семейной.

Тара появилась практически сразу, принеся с собой несколько свертков и длинный матерчатый чехол с платьем, и принялась раскладывать все на кровати. В первом же свертке оказалось белье. Я ожидала все тот же консервативный вариант, что был выдан мне в Доме Невест, но то, что выложила Тара… Я невольно сглотнула – шелк и кружево сопровождались характерной асимметричной эмблемой торговой марки «Лепесток Акрихиля». Со своей студенческой стипендии я вряд ли бы могла себе это позволить даже на Трионе, да и карманные деньги, выделяемые родителями, пришлось бы копить несколько месяцев. Сколько стоило это белье на Кериме, я боялась даже представить. Тара истолковала это по-своему:

– Не стесняйся, Сонечка… Ты теперь мужняя жена, тебе сейчас сама Праматерь велит такое носить, чтобы снять сразу хотелось.

Ну, раз Праматерь велит… Я задушила внезапно проснувшуюся жабу, решив, что Сай уже взрослый мужчина и вправе сам решать, на какие сумасбродства тратить свои деньги.

– Это он сам выбирал? – осторожно спросила я, натягивая на себя трусики.

– Да когда бы он успел, – отмахнулась от вопроса Тара, возясь с чехлом, – но поверь мне, он одобрит. Он так и сказал – моей Птичке все самое лучшее.

Следом были извлечены чулки. Я недоуменно подняла глаза на Тару, а она подмигнула мне в ответ, так что я закашлялась от неожиданности.

Нижнее платье оказалось того же свободного покроя, густого темно-синего цвета, а верхнее было из серебристого кружева. Я покрутилась перед зеркалом и вздохнула – опять очертания фигуры были безнадежно скрыты под материей.

– Дааа, жаль, что браслета не видно, – снова по-своему истолковала мой вздох Тара и усадила меня на стул напротив зеркальных дверей шкафа.

Тут я заметила в ее руках странную вещь.

– Что это? – недоуменно повернулась я к ней.

– Твоя щетка для волос, – отозвалась Тара, – пришлось купить, у тебя же не было.

– А почему она такая?

– Тебе не нравится? – огорчилась Тара. – С натуральной щетиной были только простые, серебряные, без украшений.

– Ну если с натуральной щетиной, – выдавила я и постаралась дышать ровно. Потрясения следовали одно за другим.

Офигеть! У меня. Теперь. Есть. Серебряная. Щетка. Для волос. С натуральной! Щетиной! Ущипните меня кто-нибудь! Мне не поверят не только на Трионе, но и на Земле.

– Зеркальце я оставила в коробочке, – продолжала Тара, – там еще и гребень в комплекте, но, думаю, мне он сейчас не понадобится. Я пока коробочку на вторую тумбочку в спальне поставила.

Тара расчесывала и перебирала пряди, сооружая на голове какую-то сложную косу, вплетая в нее длинную серебряную цепочку с маленькими колокольчиками. Я тронула свесившуюся спереди цепочку пальцем, и колокольчики нежно зазвенели. Тара лукаво улыбнулась мне в зеркале:

– Косу на ночь не расплетай.

Я ехидно покачала головой, насколько позволяли пряди волос в плену пальцев Тары.

– Если не расплетать – спать будет неудобно.

– А если расплести – неинтересно, – тут же отозвалась она.

От продолжения этого двусмысленного разговора нас отвлек стук в дверь. Сай, получив разрешение войти, решительно пересек комнату и принялся снимать все с сундука.

– Ты чего это не одет? – рассердилась Тара, увидев, что Сай все еще в домашней одежде.

– Да найти никак не могу, – сознался Сай, откидывая крышку и углубляясь в сундук, выкладывая его содержимое в сторонку стопкой, – думал, что все в том сундуке, что в гардеробной, но там, видно, только меха и были. Вот же оно!

Сай победно вынырнул из сундука, держа в руках стопку одежды темно-синего цвета.

– И когда ты успел? – удивилась Тара.

Мне показалось, что муж слегка поморщился, словно не хотел отвечать на вопрос.

– Четыре с лишним года назад, – хмыкнул он. – Теперь и не знаю, как оно все сядет.

– Не нервничай, – отозвалась Тара, закрепляя мне косу, – главное, чтобы ты в штаны влез, а наверх, сам знаешь, можно и рубашку надеть, и жилет – придумаем.

– Ну, штаны, я думаю, налезут, – отозвался Сай из сундука, в который убирал вытащенные вещи, – я тогда худой был, брал пошире, чтобы казаться внушительней…

Я закатила глаза – значит, Сай был еще худее? Впору позавидовать его талии. Мужчина, занимавший мои мысли, неожиданно оказался передо мной, легонько коснулся поцелуем губ и улыбнулся.

– Иди уже, – замахнулась на него щеткой Тара, – знаю я вашу мужскую породу! На пять минут без присмотра оставишь – то платье помнете, то волосы растреплете.

Сай притворно вздохнул и отправился к выходу. Тара неожиданно устремилась за ним:

– Да погоди ты! Давай сюда костюм, надо же его в порядок привести, сколько в сундуке пролежал.

Я, заскучав, выходила из комнаты, когда услышала резкую механическую мелодию. Оказалось, что эти противные звуки издает наш дверной звонок, а за дверью дожидаются Терри и Мист в костюмах, памятных еще по Охотничьему танцу. В пижонских штанах с рюшами (я про себя называла их не иначе как панталонами), с богато украшенными поясами, в коротеньких курточках поверх обтягивающих белых футболок, с алыми шейными платками и даже в шляпах.

– Замерзли? – участливо уточнила я у парней, закрывая за ними дверь.