Эндрю Робертс - Смерч войны

Несмотря на заблаговременную подготовку на Гибралтаре, в США и Британии и рассылку документов по восьмистам адресам, союзникам удалось воспользоваться фактором внезапности вторжения. И «Виши», и абвер предполагали неизбежность такого нападения, а итальянцы даже предсказали, где оно произойдет, но в точности никто из них этого не знал. Оперативной группе Патона повезло в том, что «волчья стая» немецких подлодок ушла от берегов Марокко на перехват британского конвоя, отправившего из Сьерра-Леоне, однако двенадцать торговых судов все же были потоплены.

Союзники высаживались в трех африканских портах на девяти отдельных участках, натолкнувшись на сопротивление вишистов различной степени враждебности. В Касабланке на берегу поначалу они не встретили никакого противодействия, и это можно считать удачей, поскольку здесь были особенно опасны волны и прибой. Войска генерал-майора Ллойда Р. Фредендалла атаковали Оран по фронту пятьдесят миль, и им было оказано «нерешительное и даже робкое сопротивление» [695] Sainsbury, North African Landings, pp. 149—150. . Самый жесткий отпор встретил генерал-майор Чарлз У. Райдер в Алжире, столице французской империи в Африке, наступавший по фронту двадцать миль и понесший сравнительно небольшие потери. Французский флот вел себя гораздо агрессивнее, чем армия: он не мог простить британцам потопление кораблей у Орана в июле 1940 года. Однако французы прекратили всякое сопротивление через три дня, когда стало очевидным полное превосходство союзников и в воздухе, и на море. Хотя маршал Петен и приказал продолжать борьбу против союзников, командующий вооруженными силами «Виши» в Африке адмирал Жан Луи Дарлан дал команду о прекращении огня 10 ноября, когда Патгон уже собирался взять штурмом Касабланку [696] Ibid., p. 154. . (Прадед Дарлана погиб от рук британцев в сражении у Трафальгара, а Черчилль называл адмирала «низменным человеком с узким кругозором и бегающими глазками».) Возможно, Петен исходил из того, что в немецких лагерях для военнопленных все еще томилось полтора миллиона французов. Но ему не удалось спасти вишистскую Францию: в том же месяце немцы вторглись в нее, и Гитлер, поздравляя Рундштедта, поблагодарил его за то, что «он предпринял своевременные и необходимые контрмеры для сохранения единства и суверенитета рейха перед лицом предательства французских вооруженных сил» [697] Man Sayer Archive. .

Похоже, реакцией французов на операцию «Торч» остались недовольны и союзники, и страны Оси. (Поскольку во Второй мировой войне больше французов служило Оси, а не союзникам, неудивительно, что не существует официальной французской истории этого периода [698] Max Hastings, Sunday Telegraph, 2/2/2003, p. 14. .)

К утру 11 ноября союзники завладели Касабланкой, Ораном и Алжиром. Американцы главенствовали во всем и потому, что они выделили больше войск и вооружений, и потому, что французы, как предполагалось, ненавидели их меньше, чем британцев: Томми (прозвище английского солдата) даже нашивали на рукава изображение звездно-полосатого американского флага. «Нам все равно, какой флаг сохранит жизнь, — говорил британский офицер, — хоть китайский» [699] Atkinson, Army at Dawn, p. 57. . И после успешного завершения операции «Торч» в Уайтхолле не переставали ворчать по поводу поведения Эйзенхауэра: британцам, например, очень не понравилось, что он, перебазировав командование с Гибралтара в Алжир, увеличил число офицеров со 150 до 16 000. Однако победа в Африке именно его сделала верховным главнокомандующим союзных сил в Европе, а не Брука или Маршалла.

По приказу французского адмирала Жана Лаборда и в нарушение указаний Дарлана 27 ноября в Тулоне [700] 27 ноября 1942 г. немцы начали операцию «Антон» по захвату Тулона и французского флота. Суда были затоплены, чтобы не допустить их захвата немцами. моряки, открыв кингстоны, затопили авианосец, три линкора, семь крейсеров, двадцать девять эскадренных миноносцев и шестнадцать подводных лодок. Это был тяжелый удар для союзников, особенно ввиду неминуемых ответных действий немцев на операцию «Торч». Двухтысячное войсковое соединение высадилось в Тунисе еще 9 ноября, и скоро стало ясно, что Гитлер не намерен сдавать Северную Африку, несмотря на поражение Роммеля, понесенное за тысячу миль на востоке. В ретроспективе кажется, что Эйзенхауэру следовало бы придерживаться первоначального замысла провести высадку подальше к востоку Средиземноморья — в Боне на тунисской границе, несмотря на удаленность от воздушного прикрытия с Гибралтара. Маршалл опасался чрезмерной растянутости американских сил, авиационных ударов из Сицилии и возможного контрудара немцев через Испанию. Рузвельт сказал 30 августа Черчиллю, что «при любых обстоятельствах одна из наших высадок должна произойти в Атлантике» [701] ed. Kimball, Complete Correspondence II , p. 584. . А это означало, что одна треть войск оперативной группы должна была десантироваться за тысячу миль к западу от Туниса, немецкой столицы в Африке и главной цели союзников, на случай если другие две трети будут потоплены на пути в Средиземноморье или отброшены на берегу. «Возобладала осторожность, а не дерзость», — написал один историк этой кампании [702] Atkinson, Army at Dawn, p. 28. . Командующий 1-й британской армией генерал-лейтенант Кеннет Андерсон к 12 ноября добрался до Бона по суше, но взять Тунис не смог: начались зимние дожди, он оказался на самом дальнем конце протяженной линии снабжения и вел бои на слишком большом фронте — пятьдесят миль [703] Sainsbury, North African Landings, p. 158. . Некоторые части 1-й армии в начале декабря уже находились на расстоянии пятнадцати миль от Туниса и двадцати миль от Бизерты, однако немцы оттеснили Андерсона, потерявшего в боях более тысячи солдат и офицеров и семьдесят танков. На то, чтобы взять Тунис, ушло еще полгода.

Союзники должны были благодарить судьбу за то, что немцы не сдались в Африке к концу 1942 года, а Эйзенхауэр приказал Андерсону прекратить наступление на Тунис, хотя это и вызвало в британском высшем военном руководстве сомнения в отношении его пригодности на пост верховного главнокомандующего. Тогда солдаты американской армии, высаживавшиеся в Африке, по выражению историка Рика Аткинсона, были «отличными парнями, но не вояками». Для того чтобы нанести поражение немцам на северо-западе Франции, надо было обладать не только прекрасными личными, но и боевыми качествами, и сражения в Северной Африке немало помогли в этом. Паттон признал после взятия Касабланки: вряд ли американцы праздновали бы победу, если бы они встретились лицом к лицу с поднаторевшими в боях немцами [704] Royle, Patton, p. 83. . Важно и то, что Гитлер направил в Северную Африку значительные подкрепления. В результате союзники взяли в плен, или, по выражению британцев, «в мешок», гораздо больше войск Оси, чем в том случае, если бы фюрер приказал им уйти, например, в Сицилию. Фактически Гитлер послал в Северную Африку больше людей, чем их находилось в распоряжении Роммеля на начальной стадии сражений с Монтгомери. В боях после операции «Торч» погибло 8500 немецких солдат и офицеров, потери американцев и британцев составили соответственно 10 000 и 17 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. За время Тунисской кампании союзники взяли в плен 166 000 немцев и 64 000 итальянцев, что сопоставимо с победой русских под Сталинградом. Это сравнение, кстати, сделал не кто-нибудь, а сам Геббельс.