Эндрю Робертс - Смерч войны

Фельдмаршал Альберт Кессельринг, главнокомандующий на Южном театре, в который входило и Средиземноморье, побывал на перевале Кассерин, и, по его словам, Ром-мель «выглядел не лучшим образом». Он показался ему «физически изможденным и морально уставшим», превратившимся в «унылого старика». Немудрено. Роммель прекрасно понимал безысходность своего положения: припасов оставалось на четыре дня, горючего — на двести миль, а разведка сообщала о значительных подкреплениях, пришедших в Талу. Действительно, окрестности Талы стали самым крайним рубежом, до которого смогли дойти войска Оси в Северо-Западной Африке. В ночь понедельника 22 февраля 1943 года Африканский корпус повернул обратно, 21-я танковая дивизия прикрывала отход. Через три дня американцы и британцы вышли к перевалу, заставив итальянских пленных закапывать множество трупов, которые они там обнаружили.

Фредендалл за семь дней был отброшен на восемьдесят пять миль, и личный секретарь Эйзенхауэра Гарри Батчер отметил, что его «гордые и заносчивые» соотечественники чувствуют себя «побитыми и униженными, потерпев одно из самых неприятных поражений в нашей истории» [715] Butcher, Three Years, p. 231. . Вина за неудачу на Кассерине лежала на Андерсоне, Эйзенхауэре и Фредендалле, которого вскоре заменили Паттоном, несмотря на то что наступление немцев выдохлось, а «Лис пустыни» действительно устал. Взаимодействие между британцами, французами и американцами было поставлено из рук вон плохо, по крайней мере до тех пор, пока в марте не прибыл заместитель Эйзенхауэра Гарольд Александер, возглавивший 18-ю группу армий, в которую вошли британские 1-я и 8-я армии, французский XIX корпус и американский II корпус. (Генерал Омар Нельсон Брэдли позднее так описывал появление Паттона, приехавшего принимать командование II корпусом: «Утром 7 марта на темную площадь перед школьным зданием в Джебель-Куифе, в котором располагался штаб, въехала процессия бронированных и полугусеничных машин. В первом автомобиле, как в колеснице, с видом римского воина стоял Паттон, устремив сердитый взгляд вперед и втянув подбородок в воротник двухзвездного генерала» [716] Генерал-майор американской армии. .) [717] Bradley, Soldier's Story, p. 43. .

Поражение на перевале Кассерин и унизительное зрелище 4026 союзных военнопленных, проведенных строем в Риме от Колизея, покончили с бравурными настроениями и напомнили всем участникам альянса о необходимости тесного военного взаимодействия. «Наши люди сверху донизу наконец познали, что война — это не детская забава», — сообщал Эйзенхауэр Маршаллу 24 февраля. Конечно, нельзя забывать о том, что перевал был отвоеван буквально через несколько дней после поражения. Несмотря на тысячемильное отступление, к Роммелю по-прежнему не поступали в необходимом количестве материально-технические средства. По его расчетам, для поддержания боеспособности он должен был получать ежемесячно 140 000 тонн предметов снабжения, а в начале 1943 года к нему поступала только четверть этого объема. Мало того, его запросы, посылавшиеся Кессельрингу в Рим, благодаря «Ультре» буквально через шесть часов после передачи оказывались на столе Эйзенхауэра, о чем, естественно, Роммель не знал.

К 17 марта Паттон был готов к наступлению и обратился к войскам с такими словами:

«К счастью, у нас достойный противник. Это полезно для нас, настоящих солдат, и для нашей воинской славы. Немец — испытанный в боях ветеран, уверенный в себе, храбрый и беспощадный. Мы тоже храбрые солдаты. Но мы лучше вооружены, лучше накормлены, и у нас не кровожадный Вотан, а Бог отцов наших, прославленный в веках… Если мы умрем, убивая, что ж, пусть будет так. Но, сражаясь со злостью и отвагой, мы, убивая, будем жить. Мы будем жить, чтобы возвратиться к нашим семьям, к нашим девушкам как герои-победители, как истинные воины Марса».

Паттон нанес Роммелю удар с тыла и при артиллерийской поддержке разгромил отборную 10-ю танковую дивизию у Эль-Геттара. 20 марта 8-я армия атаковала «линию Марет», но увязла в минных полях. Монтгомери вскоре взял порт Сфакс. Паттон и Монтгомери зажали Роммеля с двух сторон, и это привело к соперничеству двух командующих. Особенно ярился Паттон. «Черт побери этих британцев и тех американцев, которыми они помыкают, — писал он в дневнике. — Арабы и то лучше. Я ничего не имею против арабов» [719] D'Este, Genius for War, p. 484. . Тщеславность Монтгомери известна. Но вот что Паттон написал перед отплытием в Северную Африку: «Когда я задумываюсь о грандиозности своей миссии и представляю себя таким, какой я есть, меня берет оторопь. Но, поразмыслив, я спрашиваю себя: «А кто лучше меня?» Я не знаю таких людей» [720] M.R.D. Foot, Spectator, 5/4/2003, p. 40. . Однако гладиатор был склонен и к сентиментальности. Паттон пустил слезу на собственных похоронах, устроенных перед отбытием из Северной Африки в стиле Любительского театрального клуба в Кембридже, и возложил цветы на свою могилу

На завершающем этапе Тунисской кампании II корпус Марка Кларка (Паттон уступил ему командование, занявшись планированием вторжения в Сицилию) атаковал северный сектор обороны Оси, и особенно тяжелые бои выпали на долю американской 34-й дивизии за высоту 609. Эта дивизия была сформирована всего лишь двадцать месяцев назад из подразделений национальной гвардии в Айове и Миннесоте. Важную роль сыграли 1-я армия Андерсона и 8-я армия Монтгомери, передислоцированные Александером для того, чтобы почести за выдворение войск Оси из Северной Африки воздавались и британцам, и американцам.

Отказав Роммелю в его разумных и стратегически оправданных просьбах разрешить вывод войск из Африки, Гитлер совершил такую же ошибку, какую уже допустил под Сталинградом: своими приказами «стоять насмерть», требовавшими самоубийственных и бессмысленных сражений, он обрекал войска на полное поражение. 7 мая Брэдли взял Бизерту, и в тот же день британцы вошли в Тунис. Британцы понесли тяжелые потери в Тунисской кампании. Общие потери союзников в Тунисе составили 70 000 человек, более половины из них — британцы, и две трети британских потерь приходятся на 1-ю армию [721] Hew Strachan, Daily Telegraph, 5/4/2003; Atkinson, Army at Dawn, p. 3. . Почти все лавры забрала 8-я армия, но 1-я армия заслужила их не меньше.

Больного Роммеля увезли из Туниса в Германию еще 9 марта. 13 мая был пленен его преемник генерал Ганс Юрген фон Арним. Всего союзники взяли в плен 230 000 человек, захватили 200 танков и 1200 орудий. «Тунисская кампания завершена, — телеграфировал Александер Черчиллю. — Все побережье Северной Африки в наших руках». Спустя шесть дней Черчилль, выступая перед американским конгрессом, повторил свою издевательскую оценку «военной интуиции ефрейтора Гитлера», произнесенную им в Лондоне в феврале. Гитлер не возражал против того, чтобы его боялись и ненавидели. Черчилль хотел сделать из него посмешище. Характеризуя немецкую стратегию в Африке, премьер-министр сказал: «Нельзя было не заметить и там присутствие незримой направляющей руки. Той же самой тупой, бесчувственной силы, которая обрекла фельдмаршала фон (sic) Паулюса и его армию на гибель под Сталинградом, навлекла новую беду на наших врагов в Тунисе» [722] Churchill, Onwards to Victory, p. 99. .