Эндрю Робертс - Смерч войны

Гроссман, интервьюировавший многих участников битвы за Сталинград, в том числе и генерала Чуйкова, в нескольких словах передал накал исторической битвы в романе «Жизнь и судьба», впервые изданном в 1964 году за рубежом: «Железный вихрь выл вокруг блиндажа, косил все живое, на миг подымавшее голову над поверхностью земли» [736] Grossman, Life and Fate, p. 19 (Гроссман В.С. Жизнь и судьба. М.: Советский писатель, 1990). .

Чуйков вступил в Красную Армию в 1918 году в возрасте восемнадцати лет. Он сражался в Гражданскую войну, в советско-польскую войну, закончил Военную академию имени М.В. Фрунзе и после 1926 года одиннадцать лет служил военным атташе в Китае, избежав таким образом тяжелые времена кровавых чисток. Ему покровительствовал Жуков, и после польских и финских кампаний 1939—1940 годов Чуйков стал командующим 62-й армией под Сталинградом. «Он был мастером уличных боев», — говорил один из штабных офицеров. Его знали как довольно резкого и даже грубого человека, способного отлупить подчиненного большой палкой, которая всегда была при нем [737] Bellamy, Absolute War, p. 514. . Тем не менее именно ему удавалось держать Красную Армию на западном берегу Волги.

Бомбардировки люфтваффе, превратившие Сталинград в лунный кратер, в конечном итоге сыграли на руку его защитникам. Менее вооруженным русским солдатам было легче сражаться в развалинах и биться «за каждый кирпич», чем немцам. Город не был должным образом подготовлен к штурму. Чуйков, осматривая баррикады на городских окраинах, заметил, что их может сбить обычный грузовик. И комиссар К.А. Гуров, и начальник штаба Н.И. Крылов назвали оборонительные укрепления «смехотворными», а Чуйков сказал Гроссману, что командующие дивизиями, готовясь к защите города, больше «полагались на кровь, а не на колючую проволоку» [738] широко использует военные записки корреспондента «Красной звезды» Василия Гроссмана, переведенные и изданные на английском языке А. Бивором и Л. Виноградовой в Лондоне. Выдержки здесь и далее даются в переводе с английского языка, а отдельные цитаты по изданию: Гроссман B.C. Годы войны. М.: Правда, 1989 (Записные книжки). . [739] eds. Beevorand Vinogradova, Writer at War, p. 145. И Чуйков же говорил о «Сталинградской академии уличного боя», которую, несмотря на бойцовские качества и храбрость немцев, именно русские солдаты закончили summa cum laude (с высшим отличием). Эти жестокие, кровавые схватки врукопашную на этажах, в подвалах и канализационных трубах, когда в ход пускались не только гранаты, но и приклады винтовок, штыки и даже заточенные саперные лопатки, немцы прозвали Rattenkrieg (войной крыс). Гроссман описывает случай, когда немецкий и русский отряды засели в одном доме, не зная, что они в нескольких метрах друг от друга. Немцы, расположившиеся этажом ниже, по привычке завели граммофон, и русские через дыру в полу перебили их всех огнеметом. А когда штурмовая группа из 37-й гвардейской пехотной дивизии генерал-майора В. Жолудева очищала от немцев один из домов, она действовала главным образом кинжалами и финками [740] Chuikov, Beginning of the Road, p. 173. Чуйков В.И. Начало пути. M.: Воениздат, 1959. .

Немцы имели превосходство в тяжелых вооружениях, но русские успешно боролись с ними, используя длинноствольные противотанковые ружья. Тридцативосьмилетний бронебойщик Громов рассказывал Гроссману о том, как он подбивал немецкие танки:

«Когда попадаешь, сильный огонь на броне, выстрел глушит страшно, рот открывай. Я лежал; кричат: «Идут», я со второго выстрела попал. Немцы закричали страшно, слышали мы хорошо. Даже дух возрадовался. Сперва дымок, потом трескотня и пламя. Евтихов одну машину подбил. Попал в кузов, как закричат фрицы… (У Громова светло-зеленые глаза, страдающее, злое лицо.)».

Подкрепления прибывали на железнодорожную станцию на левом берегу, и их на паромах, катерах и в лодках под бомбами люфтваффе перевозили через Волгу на правый берег. На тех суденышках, которым удавалось добраться до Чуйкова, можно было насчитать пятьдесят — семьдесят пробоин от пуль и осколков, и их палубы заливала кровь [742] Grossman, Life and Fate, p. 39. Гроссман B.C. Жизнь и судьба. М.: Советский писатель, 1990. . Самому журналисту тоже пришлось переправляться через Волгу, и он поднимался на паром как «на эшафот», хотя и подкрепился для храбрости приличной дозой яблочного вина из местного совхоза [743] eds. Beevor and Vinogradova, Writer at War, p. 135. Гроссман B.C. Годы войны. М.: Правда, 1989 (Записные книжки). .

Переправы происходили обычно с наступлением темноты, когда «штуки» не осмеливались летать. Небольшие лодки днем закапывались в песок, а вечером их отрывали и гребцы отправлялись на другой берег. На переправах дежурила 10-я стрелковая дивизия НКВД, расстреливая дезертиров и не пуская на паромы беженцев. Сталин считал, что присутствие рядом с фронтом гражданского населения заставляет солдат сражаться ожесточеннее и отважнее. Тем не менее после воздушных налетов 23 августа из Сталинграда было эвакуировано 300 000 человек, и в городе оставалось около 50 000. За время битвы избежали гибели около 10 000 жителей города, в том числе 904 ребенка, и только у 9 из них потом нашлись родители [744] Bellamy, Absolute War, p. 515; M.R.D. Foot, The Times, 16/4/1998. .

28 августа оборону Сталинграда возглавил генерал Георгий Жуков [745] Г.К. Жуков не командовал обороной Сталинграда; оперативно-стратегическую оборону города осуществлял Сталинградский фронт (командующий — С.К. Тимошенко, с 23 июля — В.Н. Гордов). , командующий, с полным правом заслуживший того, чтобы его последняя биография была названа: «The Man Who Beat Hitler» («Человек, победивший Гитлера») [746] Axell, Zhukov, p. ? (Так у автора.) Книга Альберта Акселя «Маршал Жуков. Человек, победивший Гитлера» вышла на русском языке (М.: Олма-Пресс, 2005). . Сын крестьян в 1915 году был призван на фронт, а в августе 1918 года сам вступил в Красную Армию, служил в кавалерии, став одним из выдающихся военачальников. В сражении при Халхин-Голе в августе 1939 года Жуков убедительно доказал, что, даже обезглавленная, Красная Армия способна сокрушить современнее и хорошо вооруженные японские войска. Битва в Монголии избавила Жукова от необходимости участвовать в Зимней войне, которая не принесла особой славы советским генералам. После июня 1941 года Жуков помогал Ворошилову в обороне Ленинграда. Затем Сталин вызвал его в Москву для организации и проведения зимнего контрнаступления, отбросившего немцев от столицы. Вполне естественно, что на Жукова легла и ответственность за Сталинградскую кампанию [747] Г.К. Жуков как представитель ставки ВГК координировал удары армий Сталинградского фронта в Междуречье Волги и Дона в первой половине сентября 1942 г. . Хотя Жуков немало времени проводил в ставке, его личный шофер насчитал, что генерал наездил за годы войны 50 000 миль по фронтовым дорогам и загонял до износа три самолета. Энергичный, решительный, жесткий, отважный и временами грубый — он мог ударить офицера и иногда лично присутствовал на расстрелах своих подчиненных [748] Замечание не подтверждено документально и остается целиком и полностью на совести автора. , — Жуков тем не менее проявил себя блестящим военным стратегом, всегда верившим в победу. Его совершенно не волновали высокие потери. Для того чтобы выиграть эту борьбу, и был нужен командующий, по беспощадности равноценный Сталину.