Александр Горбачев - Песни в пустоту

Константин Мишин

Как-то мы выступали в Ставрополе и ехали обратно на поезде. Дали нам несколько пакетов местного плодово-ягодного вина. Общий вагон, такой козлятник – жесткач. Люди с клетчатыми сумками, которые едут в Москву что-то покупать или продавать, какие-то быки ходят по вагонам… У нас в отсеке было очень много народу, избыточно много, человек восемь или девять. С нами сидел какой-то колдырь, в частности. Мы ему быстро накидали несколько стаканов этого пойла. И потом на какой-то станции просто вызвали ментов – и его ссадили с поезда. Дальше поехали, в общем, нормально. На третьих полках можно было спать. Напротив сидел какой-то бандит, который все время порывался выяснить с нами отношения. А там главное – никакого мордобития. Потому что народ простой, это тебе не Москва, где дадут в харю, и пошел нахер. Тут могут и с поезда выкинуть. В конце концов этого бандита тоже куда-то отселили проводники от греха подальше. Ехали-ехали, а у нас с собой были нарды и карты. Ну, нарды мы пропили практически сразу, продав каким-то чуркам в соседнем вагоне. А на следующий день уже жрать нечего, все съедено, денег нет. Пошли с Усовым карты продавать, чтобы какой-то еды купить. Я говорю – ты помнишь этих чурок? И он отвел меня к этим чуркам, они начали с интересом рассматривать колоду. Хорошие карты? Я говорю – конечно, хорошие. Даже в покер можно играть – пятьдесят два листа! Они посовещались – не надо! Усов говорит: слишком сложно, зачем ты им про покер сказал! В итоге карты мы проводнику чуть ли не за буханку хлеба отдали. Потому что голодняк накинулся дикий плюс похмелье – естественно, жрать хочется.

Борис Белокуров (Усов)

Настоящая бойня была в Твери. Все происходило по стандартной схеме. Появляется какой-то энтузиаст из провинции, зачастую не имея ни собственного зала, ни возможностей каких-то… И такой – ой! “Еноты”! Давайте сделаем концерт. И что-то там такое организовывает, не учитывая обстоятельств местного колорита. В Твери – это не мне, это им что-то не понравилось. Мы сыграли три песни, потом зрители полезли на сцену музыкантов гасить, поломали аппарат. Нам увечий особых не нанесли, а владелец аппарата потом жаловался, что ему там повредили какой-то комбик. На следующий день, по возвращении из Твери, мы поехали играть в Дмитров. Отошли, ссадины замазали и поехали. Там концерт прошел на ура – День города, открытая площадка, очень нас тепло приветствовали. Там сплошные фольклорные были коллективы, то есть такие женщины в цветастых платочках, кокошниках…

Константин Мишин

В Твери регулярно проходили какие-то концерты – Ник Рок-н-ролл, “Резервация”… И местный организатор решил туда пригласить “Соломенных енотов”, “Огонь” и “Ожог”. Типа, будет грандиозный фестиваль. Мы помнили, что в Твери движуха какая-то была, повелись и приехали. А это был концерт, посвященный Дню города. Местные группы, куча гопников и какой-то комсомолец недорезанный в качестве организатора. Усова это страшно все взбесило, он вышел на сцену и говорит – нам похуй на всяких пидарасов, на вашу ебаную провинцию… На вашу Тверь… Да здравствует Москва! А в зале было много народу в тренировочных штанах. И у одного нашего друга уже с кем-то начались терки, почему тот в джинсах. А друг отвечает, мол, а ты почему в трениках, как лошара? То есть за словом в карман не полез. Ну и в конце концов он кому-то проломил башку. А в зале два милиционера несчастных, солдатики девятнадцатилетние с дубинкой. В общем, после окончания концерта уже на выходе нас ждала куча гопников. Но мы решили все-таки прорываться. Наделали розочек из бутылок, собрались – нас человек двадцать было, музыканты плюс сочувствующие. Этот ДК на площади, было издалека видно, когда подходит трамвай. И когда мы его увидели, ломанулись на прорыв, размахивая этими розочками, кидая бутылки. В нас тоже что-то летело, какие-то скамейки… Мордобой… В общем, влезаем в трамвай. Они за нами, мы стоим у двери, их активно не пускаем. В конце концов уехали, успели на последнюю электричку в Москву. После этого Боря сказал: больше никаких концертов на периферии! И чуть ли не на следующей неделе мы поехали в Дмитров играть на День города. Но там так было, можно сказать, даже патриархально. Какие-то панки, которые просили исполнить что-нибудь из Цоя или “Гражданской обороны”.

Арина Строганова

Многие концерты получали свое название: “Литпанк”, “Ганс Чампурсин и его друзья”, “Полнолуние”, “Убиенный бизнесмен”, “Следы Балтазара”, было и несколько Фестивалей фестивалей. Программы Борис составлял индивидуально к каждому концерту, новых песен всегда было много, их играли в первую очередь.

Константин Мишин

Был концерт на дебаркадере – пароходе, который пристегнут к берегу. Кабак с аппаратом. И там был устроен фестиваль, который назывался “Собачий холод”. Естественно, кабак держали бандиты, они там где-то сидели и тихо выпивали. “Еноты” выступили, “Кооператив ништяк”, кто-то еще… И периодически в зал заглядывали, судя по всему, хозяева вот этого всего дела – такие бандитообразные рожи. И дивились. В конце концов мы каких-то двух бандюганов отоварили, и нарисовалось еще пятеро. Нас жестоко избили, скрутили, повели в трюм. Там сидит какой-то вор в законе, хозяин этого кабака. И начинает с нами по фене разговаривать. Я говорю – уважаемый, говорите нормально, мы не понимаем, что вы тут от нас хотите. Можем мы вообще нажраться, кому-то морду набить, в конце концов? И нас вышвырнули с этого парохода. Хорошо, что не в воду. Такие были времена. Мы для него, наверное, были как какой-нибудь Боря Моисеев… Какие-то молодые алкоголики, фрики, панки…

Ермен “Анти” Ержанов

Магнитиздат работал. Нам в Актюбинск кто-то прислал кассетку, и там были “Соломенные еноты”. Мы послушали – люди играть не умеют, но тексты классные. Через пару лет я окончил институт, и надо было чем-то заниматься. А житуха тогда была жесткая, работы не было, и один парень у нас в городе открыл рок-магазин: бижутерию там рок-н-ролльную продавал, диски, майки, перстни… И я маме говорю: “Вот человек меня зовет, давай я съезжу с ним в Москву, сделаю какой-то бизнес”. Мне дали 100 долларов, я приехал в Москву, сразу потащил друга в магазин “Петрошоп” и купил на все деньги две гитарные примочки себе. А потом уже пошли по делам с ним. Пришли в магазин “Давай-Давай”, там еще была студия “Колокол”, которую я знал с детства. Девушке, которая там сидела, я подарил наш альбом “Парашют Башлачева” и спросил про “Соломенных енотов”, потому что в каталоге их не было. Она говорит: “Они не дают нам своих записей”. Я говорю: “А мне связаться с ними надо, чтобы сделать концерт”. И она дала мне телефон Арины.