Александр Горбачев - Песни в пустоту

Борис Белокуров (Усов)

Ермен позвонил, пригласил на концерт. Оплата дороги будет? Будет. Народ будет? Будет. Аппарат там будет? Будет. Ну и мы поехали. Без гонораров, как часто ездили, – за дорогу и кормежку. Первое впечатление от актюбинской тусовки было очень положительное. Атмосфера Казахстана от Коньково очень сильно отличалась, одному по улицам там было не пройти белому человеку. Ходили большой гурьбой, человек 15–20. А в целом ну очень интересное такое вот полицейское государство, тоталитарный режим. Концерты проходили под эгидой вообще непонятно чего, непонятно как пробивались, приходили на них только по личному приглашению, по звонку. Очень интересно.

Ермен “Анти” Ержанов

Спустя какое-то время они решили устроить нам ответный визит, пригласить актюбинцев. А в Москве Усов все это время занимался распространением нашего альбома, как он мне говорил, сделал 100 копий – сидел дома и записывал его людям. И назвали они этот ответный концерт “Рок-мост Москва – Актюбинск”. Причем он где был – во МХАТе, в Камергерском! У них, видимо, были тоже плохие времена, приехал Рудкин, заплатил денег и сделал такой концерт. Мы приезжаем, нас приводят во МХАТ, мы отстраиваемся, потом возникают какие-то наркоманы, тащат нас во мхатовский подвал, приносят “винт”… А мы понятия не знали, что это такое, у нас город на “ханке” сидел, но мы так, не увлекались. И нас всех этим “винтом” бабах! – мы обшарабаненные выходим, и понеслась. “Муха” – Гавр там ебашит, рвет струну на бас-гитаре, а второй бас-гитары нет, и струн ни у кого нет, и концерт на грани срыва. Начинается беготня, бегают все под “винтом”, кое-как нашли гвоздь, молоток, прибили как-то ее. Мы тоже хороши – пели “Торчка”, “Кругом одни пидарасы”… Через несколько лет один актер в Актюбинске чуть драться со мной не полез, когда узнал, что я со сцены МХАТа пел песню “Кругом одни пидарасы”. Он мне даже не поверил – что ты, для него это такая святыня.

Борис Белокуров (Усов)

Через несколько лет у нас были еще одни гастроли по Казахстану, совершенно безумные. Едем мы вчетвером: я, Арина, басист наш, Герман, и гитарист наш, Буянов. Доехали до Оренбурга, приезжаем в четыре утра. Герман с Буяновым пошли за водкой, там стоянка долгая. Ждем. Поезд тронулся. Тут Арина говорит с полки: “А где Герман? Где Буянов?” Их нет. Потом оказалось, что РЖД выдает бесплатные билеты таким вот опоздавшим. Кто бы мог подумать. Но Буянов накануне потерял паспорт, естественно, и так расстроился, что решил отдать все остальные свои документы мне, мол, целее будут. В итоге Герман доехал до Актюбинска в последний момент, а Буянов так и сидел в Оренбурге. На обратном пути приезжаем в Оренбург, и местные нам говорят: “Буянову плохо, он белены объелся”. Я говорю: “Конечно, плохо без паспорта по железным дорогам путешествовать”. А они: “Да нет, мы в буквальном смысле. Мы вчера белену жрали, вот ему и плохо, передозняк”.

Юлия Теуникова

Концерты “Соломенных енотов” имели характер блицкригов. Пришел, выступил, желательно с программой, которую больше не повторяешь, ушел. Это был своего рода военный акт, атака.

Увидеть “Соломенных енотов” живьем было, во-первых, трудно, во-вторых, чревато – как минимум синяками и царапинами. С записями, неизменно и регулярно производившимися в домашней студии “Лунокот”, которая располагалась прямо в квартире Усова, все тоже было непросто – и дело не только в том, что чужим людям достать их было почти невозможно. Два десятка (а то и все три, если брать все побочные проекты) альбомов, записанных группой, с точки зрения звука раскладываются по шкале от “совсем невозможно” до “более-менее сносно”. “Еноты” не просто не гнались за качеством – они скорее исключили для себя эту категорию как таковую. Они и правда действовали как любительская группа в полном смысле слова, так что барабаны тут могли догонять правильный ритм по ходу дела, а гитары не заслуживали того, чтобы быть настроенными, звукорежиссура, похоже, ограничивалась тем, чтобы инструменты и голос были более-менее слышны, но и это требование удавалось выполнить не всегда. Несколько базовых аккордов, четыре четверти, необходимые драматургически, но часто бестолково реализуемые технически смены темпа, суетливый, вечно куда-то спешащий басовый грув, сиротливые риффы, будто бы сыгранные гитаристом из подземного перехода, временами – простецкая, но по крайней мере членораздельная акустика – вот и весь бесхитростный рацион, на котором живут песни Усова. Проще говоря, музыка “Соломенных енотов”, как правило, звучит как то, что мог бы записать тот самый гребенщиковский прекрасный дилетант по пути в гастроном – причем с поправкой на то, что ходка в магазин у него уже сильно не первая.

Арина Строганова

Летом 95-го года, когда мои родители уехали в отпуск, у меня в квартире была устроена студия – поставлены барабаны, аппарат. И все группы и исполнители, у которых был готов материал к тому времени, записали свои альбомы: “Еноты” (“Заснеженный дом”, играли Экзич, Мишин, Борян), “Зверье”, “Ожог”, “Огонь”, “Малаховские Львы”. Осенью, уже дома у БУ, в знаменитой 104-й квартире, писались “Солнце, лето и студентки – II” и “Развилка” (Экзич, Мишин, Борян).

Борис Белокуров (Усов)

Мы пробовали записываться на платных студиях, но там всегда возникал либо какой-то диссонанс, либо террор со стороны звукооператоров. Люди не понимали, как записывать такую музыку. Они привыкли записывать радиопередачи либо какие-то совсем странные хоры. Они не понимали, как записать зафуззованные гитары, барабаны. Поэтому мы научились все делать дома. Кроме того, тюменцы всегда писались именно таким образом. Студия “Лунокот” представляла собой просто пульт. Его можно было перетаскивать в соседний дом, поэтому записи проходили то у меня, то у Арины. Мы старались ночью не записывать, поэтому с соседями никаких конфликтов не возникало.

Алексей “Экзич” Слезов

В то время мы не репетировали практически никогда. Только непосредственно во время записи альбомов, по сути, репетировали.

Юлия Теуникова

Репетиции были устроены так: мы приходили, программа была составлена, вещи прогонялись на ходу, за один раз. Никакой оцифровки, никакого дублирования аранжировок, никакого подобного бреда вообще не было.

Алексей “Экзич” Слезов

В то же время это была творческая позиция – выказать свое “фе” миру таким образом. Но у меня были творческие задачи немного другие, мне хотелось играть в нормальной команде, чтобы это смотрелось по крайней мере как Nick Cave & The Bad Seeds , чей концерт в “Парадизо” мы тогда постоянно пересматривали. И, когда после этого я приходил на квартиру Усова, там стояла какая-то дохлая ударная установка и гитара шла чуть ли не через магнитофон “Электроника”, мне становилось как-то смешно. И особо серьезно я это не воспринимал, хотя было интересно.