Александр Андреев - Главное - воля!

В последующие годы Мольтке, затем Шлиффен не жалели денег и сил на укрепление "расширенного военного лагеря Меца". Разумеется, Мец мыслился как крепость, взаимодействующая с полевой армией. Мец оставался на фланге возможного французского наступления в Арденнах. Мец серьезно мешал наступлению с решительной целью в Лотарингии. Штурмовать эту огромную современную цитадель — во всяком случае, с той артиллерией, которую имели французы! — было невозможно. Осада отвлекала на три-шесть месяцев ресурсы целой полевой армии. Между тем, идти на Рейн, а тем более за Рейн, имея на фланге Мец, французы не могли: связность их позиции уменьшалась при продвижении вперед катастрофически. Иными словами, используя Мец в качестве оси маневра, немцы могли выиграть сколько угодно темпов для того, чтобы громить французские дивизии южнее и севернее крепости по частям.

Таким образом, ВСЕ наступательные планы Третьей Республики не стоят и выеденного яйца. Гм-мм… Ведь наступление через Бельгию было бы для французов неприемлемо с политической точки зрения, и к тому же никуда не вело.

Тем не менее — французские генералы желали наступать.

Вот желали — и всё!

А французские политиканы не могли снизить требования. Пепел Эльзас-Лотарингии стучал в их сердцах. Проще говоря — если бы они отказались от этого фетиша, то распаленные четвертью века непрерывной пропаганды избиратели порвали бы их на британский флаг.

"Они будут атаковать, Аликс. Мы так и не смогли их убедить".

"Да. Но ведь они атаковали и ТАМ… У тебя… Ты считаешь?"

"Там им помог Мрачный Юлиус. Здесь против Франции будет играть лично Шлиффен. Если события будут идти естественным путем — у французов нет ни шанса"

Париж с давних пор являлся столицей Заграничной Агентуры Департамента Полиции русского МВД. После того, как Департамент Полиции был разделен на три службы, ЗА осталась в ведении ГПУ, начальником которого был назначен бывший директор парижского бюро П.И Рачковский. Все, с кем сталкивала этого человека его прихотливая судьба, отмечали его энергию, изворотливость, талант к агентурной работе — однако не остались незамеченными его неразборчивость в средствах (Рачковский сделал себе имя на провокациях и других противозаконных действиях) и корыстолюбие. На это государь, по слухам, ответил, что ему нужен не "рыцарь Байярд" и не монах-аскет, а начальник секретной политической полиции, от которого смешно требовать, чтобы он давил революционную гадину в белых перчатках.

Рачковский боролся с революционерами разными путями — он внедрял в их круги осведомителей, освещал наружным наблюдением, поддерживал постоянные связи с чиновниками различных служб стран пребывания (особенно хорошо были налажены связи с парижской полицией), публиковал и рассылал брошюры и газетные статьи, в которых всячески подрывал позиции революционеров и очернял их моральный и политический облик, громил типографии… Но главным его талантом были провокации — например, знаменитое дело 1890 года об организации в Париже лаборатории по изготовлению бомб. Из восьми человек, проходивших по делу, агентами полиции было трое (двое — русской и один — парижской). Или не менее знаменитое дело "Лиги спасения русского Отечества", инспирированной Рачковским — венцом её действий был антиклерикальный налет на собор в бельгийском Льеже, проведенный под анархистскими лозунгами.

Именно такой человек и нужен был для борьбы с террором и террористами. И то, что с французскими политическими и экономическими кругами он, пожалуй, связан слишком уж тесно — так это даже хорошо. По крайней мере, хорошо пока.

Однако ревизия состояния дел в Париже выявила, что господин Рачковский, паря в заоблачной выси политических интриг, очень плохо ведет дела земные. В частности, отдел наружного наблюдения велся так, что никаких результатов от него ждать было нельзя — немногочисленные агенты, ютившиеся в двух комнатах, расположенных, вдобавок, на территории самого посольства (!), были прекрасно известны революционерам, многие из них были "в полном смысле инвалидами, непригодными к живому делу", а остальные… Остальных было ровно шестьчеловек.

Расположение "парижского бюро" ЗА на территории посольства имело массу минусов, главным из которых было то, что агенты при всяком удобном и неудобном случае заявляли, что являются сотрудниками русского посольства — что влекло за собой большое беспокойство с внешнеполитической точки зрения. Французам (рядовым, в смысле — обывателю) не нравилось, что во Франции работает иностранная полиция. А кому бы понравилось? Высшие круги, которые были в курсе, делали "морду кирпичом", поскольку франко-русский союз значил для них гораздо больше — но некая тень напряженности от этого накапливалась. А кому нужно напряжение в такой финансово сложной обстановке? Елка рассчитывала слупить с Парижа ещё немало звонкой монеты, крайне необходимой на "Малую Индустриализацию" и программу Океанского Флота. И большой политический скандал был в такой обстановке НЕДОПУСТИМ.

Главной проблемой для неё сейчас были даже не финансы — деньги, в конце концов, всегда можно просто напечатать. Проблема — в стапелях, инженерах и специалистах, рабочих руках и острой нехватке мощностей судостроительных и механических заводов. Для постройки и эксплуатации боевого корабля требовались собственно верфи и налаженное производство — брони, артиллерийских орудий и орудийных установок ( лафетов и башен ), снарядов, котлов и паровых машин. А уже совсем вскоре — ещё и паровых турбин, оптических и электромеханических приборов, дизелей, бензиновых и электрических моторов… Для того, чтобы все это в России появилось, требовалось надстроить здесь всю технологическую цепочку — построить машины, чтобы выпускать машины, чтобы выпускать машины… и только последний элемент цепи будет выпускать то, что необходимо.

Или же — закупить оборудование за границей. И в этом случае запуск печатного станка уже не поможет, поскольку русские рубли валютой не являются. Необходимы либо золото, либо валюта государства, поддерживающего "золотой стандарт" — британский фунт, французский франк, американский доллар….

И для того, чтобы эту валюту получить, Елка-Аликс была готова НА ВСЕ!

Действия заграничной агентуры были реорганизованы следующим образом.

В Гельсингфорсе, Варшаве и Батуме были созданы подчиненные 2-му Департаменту ГПУ центры "Финляндия", "Польша" и "Кавказ" соответственно. Эти центры должны были работать только против склонных к бомбометанию и/или мятежу националистов соответствующего толка — вне зависимости от того, в какой стране они нашли себе приют. "Интернациональные" террористы и революционеры находились, соответственно, в ведении 1-го и 3-го Департаментов ГПУ.