Георгий Юленков - Белые перья шпиона

Владелец дешевенькой гостиницы, в которой новые знакомые отметили прощание, категорически не одобрил состав посетителей, и утром стребовал тройную оплату, с формулировкой "за урон репутации благопристойного заведения". Деньги ветеран Польской кампании швырнул ему на стойку, и в то же утро отправился на вокзал к поезду отбывающему в Алабаму…

Комбриг Филин, временно командированный в Москву из секретного летного Центра "Восход" (в который входило и подчиненное ему Ефимовское училище), мягко говоря, был не в духе. Мало того, что "на носу" у командования Центра "Восход" были учения двух учебных смешанных реактивных авиаполков на полигонах объекта "Пустыня", так еще и этот срочный вызов. Комбрига вместе с тремя опытными пилотами испытателями оторвали от дел, с туманным вердиктом "срочно прибыть для участия в испытаниях". Неожиданности их ждали на аэродроме Щелковское. Том самом аэродроме, где до перевода в "Восход" проходила значительная часть их летно-испытательной работы НИИ ВВС, и который был знаком прибывшим командирам ВВС, до трещин в бетоне. От специального наклонного трамплина в конце полосы этого аэродрома еще недавно отрывались рекордные самолеты АНТ-25 и новейшие тяжелые бомбардировщики. В ожидании ответов, удивленно выгнув тонкие брови, нависшие над орлиным носом, Филин оглядел других собравшихся. С другого края самолетной стоянки, на вновь прибывших столь же озадаченно глядели такие же гости аэродрома. Тут были шапочно знакомые инженеры из УПР НКВД, а также ряд конструкторов и производственников недавно закрытого Остехбюро. А также народ из ремонтных производств и испытательных лабораторий НИИ ВВС, и ЦАГИ. Старшего среди всех по званию, дивинженера Сакриера, комбриг помнил по имени отчеству, и сразу решил выяснить у того причину их вызова.

— Здравствуйте, товарищи инженеры.

— Приветствуем коллег-испытателей.

— Иван Филимоныч, так это из-за тебя, нас от важных дел оторвали?

— Нет, Александр Иванович, мы сами думали, что в этот раз ваши из НИИ ВВС чудят. У нас и у самих дел невпроворот. Пришлось даже испытания новой системы прервать. А тут секретность выше крыши, даже старые знакомые вон, глаза отводят, без команды рассказывать не хотят.

— Так, кто же тогда нас просветит, по новому заданию? Из-за чего тут этот "вселенский собор" созван?

— Думаю, товарищ Давыдов (который еще не подъехал), чуть позже нам расскажет все новости. Хотя, что-то мне подсказывает, что и присутствующий здесь товарищ Вахмистров должен знать немного больше других. Но и он допрежь Давыдова, наверняка молчать будет, как красный подпольщик на допросе в белой контрразведке.

— А, Владимир Сергеевич? Не врет нам тут, зам начальника управления вооружений РККА? Знаешь ты, зачем нас собрали?

Владимир Вахмистров, увлеченно разговаривавший с инженером Соломоном Валком, в ответ только пожал плечами. Лицо его было сосредоточенным и серьезным.

— Не то, чтобы точно знаю, но догадываюсь. Однако, товарищи, предлагаю дождаться Давыдова. Сам ведь знаешь, Александр Иванович, каково оно поперед батьки лезть.

— Ладно, подождем. Раньше, чем через три дня, нас все равно назад не вернут. И один час нам погоды точно не сделает.

А, слушавший этот диалог, Соломон Федорович Валк, год назад переведенный из ОКБ Минно-торпедного института, в Остехбюро (в самый разгар арестов 37-го и 38-го годов), а затем к концу текущего 1939 года оказавшийся в новом для себя коллективе УПР НКВД, скромно помалкивал. Он-то знал, что созданная им планирующая торпеда-планер ПСН-2 в конце октября была переделана под два малогабаритных ракетных мотора "Мантия-1" (в три раза уменьшенная в размерах копия "Кальмара-2" с тягой всего 80 кгс). И как раз на прошлой неделе, уже прошли испытания одного из вариантов "Звена Вахмистрова", предназначенного для сброса двух первых управляемых "крылатых ракето-торпед". Но рассказывать детали своих работ он права не имел, хотя ему очень хотелось похвалиться, первыми успехами. Как-никак, с новыми "турбинными ракетами" и без поплавков, его планер 1938 года, на первых же беспилотных испытаниях, сразу достиг скорости около 760 километров в час. И даже, несмотря на то, что аппарат сильно пострадал при ударе об воду, начальник УПР Давыдов сразу же признал испытания состоявшимися, и тут же распорядился заложить небольшую серию "ракетных планеров". Но в измененном проекте ПСН-2 (который уже получил новый индекс РПСН-3 или "Саган-1"), место для пилота уже не закладывалось. Эти аппараты должны были иметь начиненный взрывчаткой фюзеляж, с автопилотом и управлением по радио, и слегка стреловидное крыло и оперение. И Вахмистров вместе с Валком, как раз перед вопросом Филина, обсуждали особенности подвески новых изделий под ДБ-А (3-й серии), выделенный под новые испытания. К тому же, двумя днями ранее, их обоих с Вахмистровым активно привлекали для отработки подвески ракеты Германа Оберта.

По счастью целый час собравшимся конструкторам и испытателям ждать на Щелковском аэродроме не пришлось. Уже через несколько минут, прибыла машина с Давыдовым, и приехавшими вместе с ним профессором Борисом Стечкиным и инженером Юрием Кондратюком. Старший майор был улыбчив, как всегда деловит и чисто выбрит. Усталость от забот выдавали лишь покрасневшие глаза начальника УПР.

— Всех приветствую, товарищи. Извините за задержку, и можем начинать знакомство с новой темой. Кстати, сегодня у нас с вами особенный день. Наконец, расшифрованы данные самописцев с нашего "Лунатика". Кто, еще не знает, это недавно летавшая здесь в Щелковском, наша модель-макет, изображавшая двухступенчатую ракету румынского профессора Оберта… Слушаю вас, товарищ Филин.

— Товарищ Давыдов, то есть, все те байки про "ракетных мышей" не газетная утка?! Румыны действительно, планируют послать человека за пределы атмосферы?!

— Не утка, товарищ комбриг. Да, товарищи, проект вполне реальный! И, предвосхищая новые вопросы, тех, кто еще не знает, отвечу — да, профессор Оберт со своими помощниками и первой моделью своей ракеты уже здесь в Москве. По соображениям секретности и дипломатического протокола, присутствие профессора в СССР, не освещается широко. К тому же есть опасность, что испытания пройдут не слишком успешно, а это могут использовать наши идеологические враги для своей пропаганды. Поэтому сейчас об этом лучше помалкивать в прессе, и уж тем более всем, кто участвует в подготовке этих испытаний. Не мудрено, что даже из вас, больше других понимающих в испытаниях сложной техники, об этом известно единицам…

И Давыдов, выразительно остановил свой взгляд на Громове, Стефановском, Вахмистрове и Валке. Все четверо сохранили невозмутимое выражение лица, что старшего майора вполне удовлетворило. Но тут посыпались вопросы и от других собравшихся.