Георгий Юленков - Белые перья шпиона

А вот учебные туземные эскадрильи Абвера ожидало временное забвение. После отправки в Бостон числящимися пленными граждан Соединенных Штатов, среди других комбатантов попавших в германский плен во время Польской Кампании поселилось уныние. Даже у "туземных гладиаторов" особой авиагруппы, состоящей из литовских, польских и украинских фольксдойче, резко упал боевой дух. Пока рядом с ними бесстрашно бросал свой вызов небесам смутьян Пешке-Моровски, всем казалось, что он и есть самый первый кандидат в жертвы "ракетному огню". Однако неделю за неделей тот капитан возвращался из своих полетов без малейшей царапины, а осторожничающие после его полетов курсанты, то и дело попадали в аварии. И не всем удавалось пережить те воздушные драмы.

Сменивший капитана на посту старшего инструктора поручник Терновский (которого всё чаще звали обер-лёйтнант), был педантичен, подтянут, но не обладал такой харизмой, как у его друга-наставника. К тому же сам Терновский дико скучал тут в Германии, и уже подумывал о побеге в Финляндию. По крайней мере, такие доносы на Терновского уже дважды ложились на стол полковника Абвера Штольце, курирующего весь этот проект. Да и количество аварий с участием "туземцев" стало неожиданно быстро расти. Все говорило о том, что вскоре эта не особо популярная в Абвере часть будет расформирована. Геринг уже трижды присылал свои планы перевода этих подопытных в качестве "наглядного пособия" в Ц-шулле Люфтваффе. Там, как ему казалось, толку от них будет больше. Фельдмаршал планировал использовать "недонемцев" в качестве учебных воздушных мишеней, обстреливая их деревянными пулями, используемыми сейчас совместно с холостыми патронами. Но это решение пока задерживалось. Кроме того, Канарис снова сумел заинтересовать фельдмаршала, советом отправить часть "туземцев" вместе с опытными германскими офицерами Люфтваффе, в качестве добровольцев в Финляндию. И пример, истово ненавидящего большевиков польского обер-лёйтнанта Терновского (имеющего на личном счету один сбитый И-16), тут был весьма кстати….

А пока, немцы лелеяли свои полуфантастические планы, на западе Европы продолжалась "Странная война". Офицеры передовых наземных частей по обе стороны "нейтралки" рассматривали своих коллег в бинокли, но несли службу почти как в мирное время. Германские бомбардировщики даже не пересекали линию старой границы. А французские самолеты периодически заходили на самый краешек германской территории, и даже робко бомбили ближайшие к границе военные объекты. Еще с обеих сторон усиленно летали самолеты-разведчики, которые, вероятно, единственные из всех пилотов вели свою боевую работу в полную силу. Ну, а истребители немцев и французов летали патрулями, и то и дело вступали с визави в воздушные бои. Но самих тех боев, было до смешного немного. Зато британское бомбардировочное командование уже несколько раз бомбило военно-морскую базу Вильгельмсхаффен своими тихоходными "Уиттли". В газетах все эти пограничные стычки, превозносились до небес, как яростные схватки за свободу Польши, но, говоря по правде, на земле и в воздухе настоящей войны все еще не было.

А вот противоборствующие флоты в это же время вели серьезную взаимную охоту на море. И хотя результаты этой охоты также нельзя было назвать существенными, но флоты британцев были полностью развернуты, и благодушием не страдали. И тому были серьезные причины. Первым открыл список потопленных немцами кораблей, торпедированный еще в сентябре авианосец "Корейджес". Затем гибель в своем порту старого линкора "Роял-Оук" напомнила англичанам их ночной кошмар времен Великой Войны — атаки "подводного дьявола" Отто Веддигена. Да и недавняя гибель от арт-огня слабенького вспомогательного британского крейсера "Равалпинди", потопленного в ноябрьском Северном море, оказалась неприятной оплеухой для "Роял-Нэви". И хотя сам бывший пассажирский лайнер, вооруженный всего четырьмя шестидюймовками, стоил дешевле мощных германских снарядов, выпущенных по нему тяжелыми крейсерами "Шарнхорст" и "Гнейзенау", но очередной факт потерь морской державы "на своем поле" всколыхнул общественное мнение бриттов. Адмиралтейство имело бледный вид, а в парламенте все чаще раздавались призывы к смене правительства. Неудивительно, что преследующих германских рейдеров в Атлантике командиров кораблей Флота Его Величества, помимо грозных внушений от собственного начальства, вело к победе также чувство оскорбленной гордости Владычицы морей. И усилия этих командиров, в этот раз не пропали даром.

А Германия, только недавно всколыхнувшаяся в восторге от первых побед моряков Рейха, с нетерпением ожидала новых побед. Но вместо побед, телеграф донес известие о трагедии у Ла-Платы. Наиболее результативный германский рейдер тяжелый крейсер "Граф Шпее", доселе ловко ускользавший от своих врагов в южной Атлантике, попал в ловушку, и погиб. И гибель эту нельзя было назвать героической. После не слишком удачного боя с тремя британскими крейсерами, нанеся серьезные повреждения одному из врагов, но никого не утопив, удачливый в прошлом военный корабль Рейха попался в ловушку Монтевидео. И перед альтернативной гибели в бою с двумя линейными крейсерами и авианосцем британцев, краса и гордость "Кригс-Марине" был потоплен своей командой, а сам командир корабля Лансдорф застрелился, завернувшись в полотнище военно-морского флага. Для Гитлера, лелеявшего мечту о будущем морском господстве и победе над флотом островитян, эта новость стала горьким плевком. Буквально в шаге от подготовленного в Медитеррании триумфа, получить такую пощечину было очень обидно. Поэтому уже через день после трагедии у Ла-Платы, фюрер собрал совещание с участием глав Люфтваффе, Кригсмарине, Абвера и СД. Присутствие на том же совещании главы МИД Риббентропа и главы министерства пропаганды Геббельса, сигнализировало, что на кону стоят отнюдь не только военные вопросы. И решимость вождя Рейха, дать "лимонникам" жесткий ответ, в этот раз чувствовали все…

В забитом посетителями привокзальном ресторане даже заслуженному капитану Авиакорпуса было нелегко отыскать свободный столик. До поезда оставалось два часа, и Павла уже раздумывала, пойти прогуляться, когда услышала позади бодрую перекличку молодых женских голосов.

— Умираю с голоду, подруги! Спасайте мои усыхающие от голода формы.

— Ха-ха! У тебя там, в формах, такой НЗ, что ты продержишься дольше всех нас.

— Точно, Николь! Мадлен и голод, не сойдутся вместе, как Восток и Запад. Но слегка подзаправиться нам бы не помещало. Вот только с местами тут в зале тесновато…