Георгий Юленков - Белые перья шпиона

— Какое там, "тесновато"! Да тут клиентов, как анчоусов в бочке!

— В Баффало, будет еще трагичней, мои милые. Говорят там полно командированных офицеров, и спокойно поесть, можем даже не надеяться.

— Вот здорово! Хоть не успеем соскучиться!.

— Тебе-то здорово, а меня они сильно утомляют, своими плоскими и неостроумными заигрываниями. Ну, что будем делать, Джекки?

— Анна права, до Баффало нужно хоть немного подкрепиться. И пока численный перевес пусть и временно на женской стороне, нужно им воспользоваться. Сейчас мы подвинем кого-то из этих джентльменов. Крошки мои, за мной!

Павла хмыкнула, знакомому обороту из "Золушки", но уже через минуту с обоюдным изумлением встретилась взглядами с американской звездой воздушных гонок, неделю назад увиденной в Бостоне, на приеме у губернатора.

— Невероятно! Мистер, Адам! Вот так встреча!

— Леди, Жаклин! Да, это и, правда, сюрприз!

— Вы тоже едете в Баффало?!

— Нет, я тут ожидаю экспресс до Монтгомери.

Павла, с достоинством уступила свое место бостонской знакомой, и галантно предложила ее спутницам присоединиться к раннему ланчу.

— Прошу за мой стол, леди!

— Присаживайтесь, здесь сегодня людно, но еще три свободных стула, для таких красавиц, я думаю, найдутся.

Наконец, все разместились за отодвинутым от стены столом. Заинтересованные взгляды новых посетительниц в ожидании заказа, оценивающе стреляли в неожиданного соседа. А края их бокалов с лимонадом медленно окрашивались помадой. Но тишина длилась недолго, и Жаклин приступила к представлениям и расспросам. Все приезжие красавицы, одетые в стильные для эпохи деловые костюмы, оказались пилотами гражданской авиации. А вместе их собрала железная воля их вдохновительницы и по совместительству чемпионки гонок "Бендикс". Сама же, Жаклин Кокран уже который год вынашивала планы организации женского летного подразделения в Авиакорпусе. Упорства ей было не занимать, но пока все усилия молодой летчицы терпели фиаско. Военные чиновники широко улыбались, восхищались оригинальностью ее предложений, но ничего реального не предпринимали для оказания помощи женщине-пилоту. То ли корпоративный дух армейцев не допускал присутствия дам в линейных подразделениях. То ли еще что-нибудь, но серьезных результатов пока не было. Павла слушала эту новую знакомую и сочувствовала ей. Сейчас за этим столиком не было представителей соперничающих Великих Держав, а были просто пилоты, уважающие заслуги друг друга.

"Хм. А, ведь, я что-то припоминаю… Точно! Была такая история про этих "западных амазонок". И фото этой Жаклин в офицерской форме, рядом с каким-то полковником, я тоже видела. Это ведь ее девчонки перегоняли потом "Аэрокобры" по Северному маршруту в Союз, через Аляску и Камчатку. В деталях мне уже не вспомнить, но вроде бы кто-то из тех девочек даже погиб в авариях. И уж точно ни одна из них не поднимала свой меч против Советского Союза. Эх, жаль, что нельзя их всех скопом принять в "Сражающуюся Европу"! Вот это была бы газетная бомба! Там в Европе, понимаешь, война идет. Из пилотов "янки" единицы участвуют в боях, негры и юные леди создают свои боевые летные части, а краса и гордость Авиакорпуса "ковыряется в носу и сосет петушка на палочке". Да после такого плевка в морду, американские пилоты вместо своих красивых мундиров и гавайских рубашек, в капуцинских плащах с капюшоном бы разгуливали!".

— Адам, теперь вы у нас не отвертитесь… В Бостоне вас слишком рано украл с приема мистер Дулитлл, и не дал мне вас порасспросить. Расскажите нам о Польской войне!

— Да-да, расскажите!

— Это же так интересно!

— Стоит ли, милые леди… Мы не победили там… Да и не могли победить, с такими-то союзниками!

— Но все же, какая это была война?

— Ну, пожалуйста, капитан!

— Гм… Война в Польше, леди, была совсем не похожа на сражения древности. Никакой вам яркости пышности, ни громких речей полководцев, ни фанфар, ни парадов. Было много крови. Много боев с врагом, превосходящим количественно и в могуществе оружия. Были и отчаянные контрудары, заставившие "швабов" уважать Войско Польское. Но все оказалось тщетным. К тому же, поляков предали те, кому они беззаветно доверяли. Воюя на стороне родины моей матери, я понял самое главное — нельзя верить громким словам, только делам людей и народов…

Девушки глядели на закаменевшее лицо юного капитана со смешанными чувствами. Лицом он был молод, но у глаз вдруг мелькнули резкие морщинки много повидавшего человека. Да и ожидания легкого застольного флирта, быстро развеялись от его манеры ведения беседы.

— Адам. Извините, что разбередили ваши тяжелые воспоминания. Но в газетах про вас писали столько всего интересного! И про ваши безумные по храбрости рейды в тыл "колбасников". И про бои с превосходящим по численности врагом. Десятки сожженных германских самолетов…

— Увы, дорогая Николь. Газеты всегда все немного преувеличивают. Рейды и бои порой, действительно, случались. Сбитые "крестоносцы" записывались в учетные файлы пилотов. Но все эмоции, отраженные в газетах, можете смело делить на восемь. Чтобы вы поняли лучше, общее количество погибших в боях польских пилотов, приближается к полутысяче. Сколько-то погибло еще на земле, другие оказались в плену. Остальные вынуждены были покинуть родину. В планах варшавских властей было продержаться на линии Львов-Люблин до подхода англичан и французов. Но и через три недели после обещанной "гарантами" даты открытия фронта, ни одной британской дивизии не высадилось на землю Германии. Ну, и как вам такая помощь союзников?

— Возможно, они просто опоздали?

— Настолько опоздали, что объявив Германии войну в первую неделю сентября, даже не ведут с ней военные действия, словно бы смирившись с аннексией территории своего союзника?

— Мне это кажется предательством!

— И не вам одной, Мадлен. Европейская пресса в сентябре с упоением рассказывала, как уже совсем скоро Германия и Россия бросятся терзать друг друга. Ведь они, наконец-то, получили общую границу, и их стало куда проще стравливать между собой. И хоть я, не бог весть какой аналитик, но похоже толстосумы всех стран именно на это и рассчитывали! А Польша… Кому нужна независимость страны, которую так легко сделать разменным центом большой политики?

Павла глядела на лица присмиревших от ее мрачного рассказа девушек, и ей стало неловко. Ну, зачем именно сегодня ей понадобилось их расстраивать. У них ведь и так сейчас идет трудная борьба с армейскими чиновниками. И их цели вполне достойны уважения и поддержки.

— Не слушайте меня, леди! Иногда я рассказываю мрачные истории. Давайте лучше обсудим, что можно сделать для успеха ваших планов. Так, чего вам не хватает для счастья, красавицы?!