Анна Гурова - Черный Клан

— Но внутри дома мои печати действовали!

— Значит, эти чары — что-то вроде внешнего щита. Просто удивительно, что вам удалось увидеть развалины и заговорить с призраком. Должно быть, хозяин дома не ожидал, что незваные гости придут по Кромке…

— Теперь будет ожидать, — буркнул я, в полной мере осознав, какую чудесную возможность разом накрыть нашего противника мы с Ники уничтожили своей легкомысленной вылазкой.

— Ох, Алекс… С кем же мы связались на свою голову?

Грег провел ладонью по лбу. На миг его лицо показалось мне ужасно усталым.

И тут я кое-что понял. Почему так разозлился Грег. Почему его потрясающий самоконтроль на это раз не сработал, и он дал выход гневу. Не потому, что мы с Ники подвергали себя глупому риску, и уж тем более не потому, что ничего не узнали. Сунувшись к колдуну, мы кинули камень в осиное гнездо — и теперь остается только ждать, кто или что оттуда вылезет.

А Грег не уверен, что способен с ним справиться.

Мысль о том, что Черный лорд не всесилен и способен сомневаться в себе, потрясла меня так, что я потом сам удивлялся. Наверно, это было сродни тому открытию, которое в детстве совершает ребенок, обнаружив, что его отец — просто человек…

От воспоминаний меня снова пробудило мимолетное ощущение чужого взгляда. Не собственное же отражение смотрело мне в спину?

Пока я грезил и размышлял, ветер отнес меня метров на сто от берега. Я приоткрыл глаза, перевернулся на брюхо и осмотрелся по-драконьи. Нет, кажется, никого. Шумели сосны, в бору перекликались грибники, вдалеке проехал поезд, на берегу тихонько сопела Васька.

Васька…

Сегодня утром я увидел ее впервые за последние полтора месяца. Вняв-таки предупреждениям Валенка и Грега, я постарался по максимуму убрать дочку из своей жизни. Тем более в начале июня ее все равно увезли к бабушке на дачу. Но вчера позвонила Ленка, пригласила в гости на выходные, и я подумал — почему бы нет? Уединенное место, практически — тайная встреча. В конце концов надо же иногда показываться дочери, пока она совсем меня не забыла!

Васька не забыла. Услышав ее восторженные вопли, я тоже сразу все живо вспомнил — какая она милая, как обаятельно улыбается, как вкусно пахнет… И вместе с нежностью в памяти мгновенно ожили старые страхи. Глядя на далекое светлое пятнышко — Ваську, спящую под моей рубашкой, — я с содроганием вспомнил свое превращение. Совсем недавно я считал, что прыгнуть в огонь или сразиться с драконом-людоедом — сложнее и страшнее. Но Лиза-то с Моралесом рисковали только собой…

Недобитые сомнения снова полезли в душу.

Да, Валенок потом сказал, что все было разыграно. Но я видел его лицо, когда он выстрелил.

И если они однажды использовали Ваську, чтобы заставить меня сделать сверхусилие, что помешает им устроить что-нибудь этакое еще раз?

Я резко пошевелился, едва не нырнув в озеро, потому что мне пришла в голову одна простая мысль. Что, если бы Грег с Валенком затащили Ваську на крышу дома и на моих глазах сбросили вниз? Неужели бы я не полетел за ней? Однозначно полетел бы! Даже не задумываясь о каких-то там фобиях!

В самом деле, это же так просто! Так почему они этого не сделали?

Память подкинула слова Грега: «Если не получится — есть еще один способ. Безотказный. Но он тебе не понравится».

Меня бросило в дрожь. Я решил, что угадал.

Нет, конечно, они не желают мне зла! Даже более того — если бы они так поступили, то исключительно ради моего блага. Разве мало свидетельств тому, что меня учат, охраняют и всячески берегут? Ведь я — один из них, я свой. Уж в этом-то я нисколько не сомневался.

Правда, на Ваську-то защита не распространяется. Грег меня об этом предупредил прямым текстом.

«Того, кто зависит от дракона, кто разделяет его судьбу, — ждут большие беды…»

И еще… Хотя в Ваську тогда целился Валенок, он никогда бы не стал этого делать, не разреши ему Грег. Мой заботливый, терпеливый, выдержанный учитель… Я всегда считал Валенка абсолютным отморозком и беспринципным убийцей (чего тот, кстати, и не скрывал). Но впервые в жизни у меня мелькнула мысль, что Грег, с его бесстрастной маской, безупречной вежливостью и моральными кодексами, на самом деле точно такой же.

«Ты ничего о них толком не знаешь, — напомнил я себе. — Как там сказал Грег? Видишь только то, что тебе разрешают увидеть…»

Нет, я по-прежнему верил Черному лорду. Объяснения насчет смерти Моралеса меня вполне устроили. А обвинения Анхеля — явного недоброжелателя Черного клана — вообще не следовало принимать в расчет. Но я понял, что покушения на Ваську я им так и не простил и вряд ли когда-нибудь прощу…

Неизвестно, до каких выводов я бы в итоге додумался, если бы, рассеянно смотря в сторону Васьки, не заметил вдруг на берегу человеческую фигуру.

Она промелькнула и сразу исчезла, стоило мне моргнуть. Я даже засомневался, не показалось ли мне, — я увидел ее самым краем глаза, причем на миг. Она казалась бесплотной, как тень от сосны, чуть дрожащая в нагретом воздухе. «Полуденница», — вспомнил я почему-то.

Полуденный призрак — стократ опаснее, чем ночной…

Неожиданно сдавило болью виски, вспыхнул жар в центре лба: включилась печать Восьмилистника. Фигура — тень среди теней — возникла снова, на миг расплылась, сливаясь с лесом, и стала четкой. Словно где-то у меня в глазах подкрутили резкость. Теперь я мог прекрасно рассмотреть незваного гостя. Это я и сделал и тут же его узнал.

Сам не знаю, чего я испытал больше — гнева или изумления.

Это был неупокоенный мертвец, призрак старика-травника из разрушенного дома!

Он скромно стоял на песчаном косогоре среди сосен, напоминая некачественную голограмму, и вертел головой, будто пытаясь понять: «Куда это я попал?» А в самом деле — как он здесь оказался? Разве призраки могут так далеко уходить от места, где лежат их останки? Зачем он вообще сюда приперся? Что тут надо мертвому старику, убитому неизвестной тварью четверть века назад? Чтобы я нашел и закопал его косточки, неизвестно где лежащие? Или, может, чтобы я отомстил за его смерть?

Пока я строил догадки, призрак плавно, как на эскалаторе, спустился по косогору, остановился прямо над Васькой и принялся ее рассматривать.

Все мысли тут же вылетели у меня из головы. Я ударил крыльями и стремглав понесся к берегу. Над водой пролетел порыв ветра. Призрак оглянулся, быстро провел перед собой рукой, словно опуская штору, — и исчез. И как я ни всматривался, больше его разглядеть не смог. Будто этим жестом он стер себя из реальности.

Что ему здесь было надо? Какого хрена он подобрался к Ваське?!

Кипя от бешенства, я превратился и кинулся к дочке. Васька мирно спала. На песке рядом с ней не было никаких следов. Призрак исчез как… как призрак.