Анна Гурова - Черный Клан

Но ведь не почудилось же мне, в самом деле!

Я поднял спящую Ваську вместе с рубашкой и прижал к себе. Было трудно дышать — горло распирал огонь, рвался наружу. Я был готов сражаться до конца. Но с кем?

— На, — Ленка протянула мне носовой платок в уродливых зайчиках. — У Василисы насморк.

День был выходной, субботнее утро. Без куртки я слегка озяб. Ветер гонял по тротуару желтые березовые листочки. Веяло осенью.

— Не забывай вытирать ей нос, да почаще. Понял? Не себе, а ей. Чтобы нос был чистый. У нее, а не у тебя.

— Понял, не тупой, — ответил я, озадаченно глядя на бывшую.

Что за тон? А где почтительность? Где заискивание, к которому я уже так привык?

— Понял он, как же, — высокомерно хмыкнула Ленка. — Ребенок простудился из-за тебя, между прочим!

«Это еще что за наезд?» — удивился я еще сильнее.

Ленка определенно потеряла страх! Мне еще утром почудилось что-то не то, когда я предложил ей привезти Ваську ко мне домой, а она нахально — прямо как раньше! — заявила, что ей, видите ли, некогда. В итоге сговорились, как раньше, встретиться на остановке у института — ровно на полпути и от нее, и от меня.

Васька сидела у меня на руках, печально шмыгая носом. На голове у нее была осенняя шапка с беличьими кисточками, в которой она казалась еще несчастнее.

— Шапку с нее не снимай, — Ленка продолжала инструктаж. — Во всех театрах дует.

— Но эти беличьи уши перегородят весь вид…

— Не наши проблемы. Все равно не снимай. В буфете ничего ей не покупай.

— Там-то почему?

— Во всех буфетах одно и то же: водка и бутерброды недельной давности! — заявила Ленка с апломбом опытной театралки.

Я не выдержал и расхохотался.

— Понял! Не буду. Что я, не знаю, чем кормят детей ее возраста? Никакой водки! Только мороженое ей куплю, и все!

— Совсем дурной, да?

— Да шучу я, елки-палки.

— С тебя станется. Думаешь, мне мама не рассказала, как ты ее в озере искупал прямо в одежде?

— Знаешь, Ленка, мы пойдем. До спектакля меньше часа осталось.

Ленка, прищурившись, посмотрела вдаль и сказала ворчливо:

— Вообще не понимаю, зачем тащить больного ребенка в театр.

У меня лопнуло терпение.

— Тебе не угодишь! Сама же проела мне плешь насчет «развивалок»!

— А в пьесе ты уверен?

— «Муха-цокотуха», — озадаченно сказал я. — Классика.

— Точно не какое-нибудь модное прочтение?

— Чего?

— Ну там муху играет баба с антеннами на голове и в черном лифчике, а паука…

— Негр в белых труселях с крестом на попе.

— Дурак!

— Сама такая! Театр-то кукольный.

— Какая разница? Была я один раз в кукольном — такую пошлятину показывали!

Я только пожал плечами в ответ на эти глупости. И подумал, что в качестве змея договариваться с Ленкой было гораздо проще. Это потому, что она только один язык и понимает. Язык силы называется…

В этот момент напротив парковки затормозил серебристый «Крайслер». При виде него у меня глаза полезли на лоб. Это был совсем не тот «Крайслер», который забирал Ленку раньше. Новый, явно дорогущий, он выглядел так, словно только что выкатился из автосалона. Но главное — это был кабриолет!

— А… — выдавил я, показывая на сияющее авто.

Ленка самодовольно усмехнулась и небрежно ответила:

— Вот, решили машинку обновить.

Прежде чем я успел высказать ей все, что думаю по поводу целесообразности покупки кабриолета в нашем климате (спортивная тачка Моралеса и то не выглядела настолько нелепо), водительская дверца открылась, и на улицу неспешно вылез незнакомый мне Ленкин бойфренд. Или муж — я не был в курсе их семейных отношений.

Я уставился на него с неприкрытым любопытством. С виду он был ненамного старше меня, но держался с солидными манерами человека зрелого, облеченного властью и ответственностью. Одет очень респектабельно: темный деловой костюм, подобранный в тон галстук, белоснежная сорочка, сияющие туфли. Чтобы замаскировать ранние залысины, голова побрита под машинку, оставлен только бесцветный короткий «ёжик» — так стриглись бандиты в девяностые. Выражение лица — настороженное. Уж не знаю, что Ленка ему про меня наболтала, но казалось, он ждет от меня какого-то подвоха или дикой выходки.

Я лучезарно улыбнулся. Он окинул меня взглядом, полным сомнений, сделал пару шагов навстречу и протянул ладонь с плотно сжатыми короткими пальцами. Рукопожатие было крепкое, даже слишком. Я подавил хулиганское желание взвизгнуть, всплескивая пальцами в воздухе, вместо этого тоже сдавил его ладонь изо всех сил.

— Герман, — кратко представился Ленкин муж.

— «Уж полночь близится, а Германа все нету?»

Ленка нервно дернулась. Мне даже стало ее жалко.

— Алексей, — под испепеляющим Ленкиным взглядом ответил я, копируя его надменный тон.

Тот посмотрел на меня испытующе — видимо, пытался понять, на каком основании я, пришедший сюда пешком, смею так с ним разговаривать.

— Гера, поехали! — вмешалась Ленка. — Не трать время!

— Подожди, зая, не видишь, мужчины разговаривают? — оборвал ее Герман.

Я чуть не взвыл от восторга.

«Правильно! Так ее! Женщина, знай свое место!»

— Ну вот и познакомились, — медленно проговорил Герман, бесцеремонно рассмотрев меня с головы до пят. — Я тебя, Алексей, по-другому представлял. Заходи к нам как-нибудь, что ли. Обсудим педагогические вопросы.

— Заходи-заходи, обязательно заходи, — проворковала Ленка, свирепо посмотрев на меня, чтобы мне даже на ум не пришло воспользоваться приглашением.

А Герман, отъезжая от стоянки, бросил на меня еще один долгий взгляд. Словно опасался, что я, к примеру, кину пустую бутылку ему в спину.

«Два сапога пара! — подумал я, провожая взглядом кабриолет. — Чокнутая семейка!»

Вечером я сделал то, чего обычно избегал без необходимости, — позвонил Валенку. Не тот это человек — точнее, дракон, — с которым хотелось бы дружески поболтать на сон грядущий. Но на сей раз у меня была важная причина для беседы: куда-то делась Ники. Я с ней не виделся с самого нашего набега на дом колдуна. Давно уже собирался поговорить с ней, но она бесследно исчезла, даже на звонки не отзывалась. Прошло уже почти две недели, и я начинал беспокоиться.

Конечно, можно было пойти по простому пути — спросить Грега. Но этого-то я сделать и не мог. Через день после кровавой расправы над Моралесом глава клана залег в спячку, предупредив, что точно не проснется до середины августа. За старшего остался Валенок — значит, ему и предстояло развеять мои опасения. Зная, насколько настроение Ники зависит от одобрения Грега, я всерьез боялся, как бы она опять не попыталась что-нибудь с собой сделать. Прыгнуть с моста, например.