Алан Сепинуолл - Клан Сопрано

Премьерная серия уделяет много времени жизни и смерти Юджина, чей старомодный гардероб дает название эпизоду, добавляя еще больше дезориентации и запутанности к тому, что начинается с чтения «Семи душ» и появления Адрианы во сне [354] И еще немного дезориентации: замечание Рона Годдарда (Майкл Келли) — нового партнера агента Харриса, являющееся перифразом цитаты Г.Л. Менкена [американский журналист — Прим. пер. ] («Никто пока еще не разорился из-за недооценки вкусов американской публики»); он делает его, когда едет в машине со своим напарником Харрисом, который, пребывая на задании за границей, подхватил какую-то кишечную инфекцию. Харриса начинает рвать прямо на тротуар, когда Рон останавливает автомобиль у большого дуба. Такое впечатление, будто фильм на грани того, что его уже тошнит от самого себя. .

Зрители помнят Юджина лишь как высокого худощавого парня, появляющегося с Вито в одной из визуальных комических сцен [355] Визуальный комизм теряет здесь смысл, так как Вито стал намного стройнее, потому что актер Джозеф Ганнасколи в промежутке между сезонами сильно похудел. . И вдруг он оказывается в центре действия, отчаянно пытаясь убедить Тони и своих кураторов из ФБР отпустить его вместе с семьей во Флориду, чтобы как-то вытащить сына из наркотической зависимости. И от нас ожидают, что мы в течение часа будем беспокоиться о его надеждах и мечтах?

Удивительно, но этот прием работает, потому что в действительности эта история не о Юджине. Да, все детали относятся к его прежде неизвестной нам жизни, включая и потрясающую новость о наследстве, а Роберт Фунаро убедительно показывает отчаяние Юджина, оказавшегося в петле. Но эта история о любом человеке. Она о том, как трудно остаться живым; и этот урок мы извлекаем и когда видим болтающегося на веревке Юджина (сцена кажется очень долгой), и когда наблюдаем за неожиданным поворотом сюжета, который приводит Тони на край гибели отчасти из-за того, что он забыл зарядить свой сотовый телефон.

Прошлое постоянно настигает Тони. У Джуниора деменция, и он убежден, что Маленький Пусси Маланга (человек, виновный во вражде Тони и Джуниора в пилотном выпуске; момент, когда Тони устраивает заговор, чтобы не дать Джуниору убить Маленького Пусси в «Везувии») вернулся и жаждет мести. Когда в финальной сцене он принимает Тони за Малангу, то кажется, будто болезнь Альцгеймера дает Джуниору шанс переписать историю, уничтожив одним выстрелом и Малангу, и племянника.

Еще до выстрела Джуниора явно следовало отправить в «Грин Гров», но Тони, потрясенный тем, что случилось, когда он отправил туда Ливию, не хочет даже обсуждать эту тему. Говоря о «сообществе пенсионеров», он возражает Мелфи и выступает против попыток сестры перевести туда Джуниора. Отказ стал причиной того, что его ранили в первом сезоне, и сейчас, запустив последовательность событий, он снова получает пулю. Это настольно иронично, что даже Эй Джей, возможно, сумел бы это понять.

Тони занимает центральное место в повествовании, а это значит, что он каким-то образом защищен от трагических поворотов назло сценическому мастерству Ван Паттена и Уинтер. Однако такое насилие в начале сезона — верный признак, что конец уже близок.

Кармела во сне говорит:

— Я волнуюсь, Эд.

Призрак Адрианы успокаивает ее:

— Все волнуются.

— Нет, — настаивает Кармела, — Я все время волнуюсь.

И у нее есть на то причины.

Сценарист: Дэвид Чейз

Режиссер: Дэвид Наттер

«Кто я? Куда я иду?» — Тони

Снова сделав зигзаг там, где зрители ожидают резких поворотов сюжета, Дэвид Чейз упорно следует линии замены раненого Тони… другим Тони? Он не босс Джерси, а продавец точной оптики, который говорит с привычным акцентом Джеймса Гандольфини. У него есть жена, но это не Кармела (по крайней мере она не говорит голосом Эди Фалько, когда мы слышим ее по телефону) и двое детей. И когда во время командировки в Коста-Меса, Калифорния, у него возникает возможность переспать с продавцом-коллегой, он теряет самообладание и заявляет: «Сегодня вечером я мог бы быть другим парнем и отделаться от всего и вся. Но нет, я все испортил».

И снова мы оказываемся в королевстве двух Тони. На самом деле, трех: нашего героя, который находится при смерти в реанимации; продавца оптики, у которого такое же имя; и Кевина Финнерти, продавца отопительных систем, который явно внешне похож на двух Тони и случайно поменялся чемоданчиками и личностями со вторым Тони.

Известный нам Тони появляется на одиннадцатой минуте эпизода; он вырывает дыхательные трубки и повторяет слова Тони-продавца о том, что он не знает, кто он и куда идет [356] Эти слова — а на самом деле все приключение в Коста-Меса — навеяны фразой, которую мистически произнес давно работавший над фильмом «Клан Сопрано» режиссер Джон Паттерсон, находясь в госпитале и умирая от рака в промежутке между пятым и шестым сезонами. . Одиннадцать минут для телевизионной истории — это целая вечность, особенно после крутого поворота сюжета; и легко представить, что зрители, которые любят «меньше трепа, больше драк», ворчат: «Ну, опять эти сновидения…»

А что, если это не сон? А что, если это чистилище?

А пока что Тони застрял в округе Ориндж [в Оранжевом графстве — Прим. пер. ] [357] Прилагательное «оранжевый» (апельсиновый) вызывает у зрителей «Сопрано» целый ряд ассоциаций. На графике в реанимации это последний уровень перед красным, цвет, которым обычно отмечают наихудшее состояние; кроме того, это цвет пламени и самых современных воплощений Сатаны (когда он не черный, как смоль). А еще в трилогии «Крестный отец» вокруг апельсинов выстроена целая мифология: обычно они вестники близкой смерти или указатели жадности и высокомерия. , и не может уехать оттуда (чистилище). На одном конце городка светится маяк (рай), а на другом в лесу бушует огонь (ад). Снова и снова он останавливается, чтобы осознать значение своей жизни. Затем, потеряв бумажник, все документы, удостоверяющие личность, и кредитные карты, он должен доказывать, кто он. Он крадет личность (грех) Кевина Финнерти — торговца отопительными системами, который живет в одном из самых жарких штатов (в Аризоне) — и заселяется в другой отель. Там он падает вниз на красную лестничную площадку и в этот момент узнает, что у него болезнь Альцгеймера (вечные муки). Когда в реальном мире Кармела говорит ему, что он не попадет в ад, Тони в это время находится в чистилище, думая, стоит ли сообщать жене, что его настигло то, чего он боялся.

Конечно, эти тонкости имеют смысл, если мы видим чистилище, а не сон. Религиозные сценарии и видения пользуются тем же визуальным рядом; они тоже ставят нас перед моральным выбором и подталкивают к серьезным (часто риторическим) вопросам. Когда по телевидению в Коста-Меса спрашивают: «Грех, болезнь или смерть?», возникает подразумеваемый ответ — желтое распятие. (Перевод: они такие, поэтому так видят себя.)