Виктор Чувилкин - Девушки в шинелях

Как только девушки освоились с обстановкой на передовой, их прикрепили для стажировки к опытным бойцам-снайперам. Наставником у Нины стал сержант Санин, который имел на счету более полусотни уничтоженных фашистов.

— Товарищ гвардии сержант, ефрейтор Обуховская и вам на стажировку прибыла! — представилась Нина, войдя в землянку.

— Здравствуй, дочка. Проходи поближе, присаживайся, — снайпер отложил в сторону чучело, которое набивал травой. — Значит, ко мне подучиться прислали? Предупреждал меня давеча взводный, жду. Ты никак снайперскую школу закапчивала?

— Так точно, товарищ гвардии сержант, — привстала чуточку со скамейки Нина.

— Это хорошо. А я вот самоучкой, тут, на фронте, снайпером стал. В мирной жизни, правда, кой-когда с ружьишком за зайцем бегал на лыжах, а война заставила на фашистов охотиться. В школе-то, небось, учили, как выбирать место для засады, отрывать ячейку, маскироваться?

— Учили.

— Согласно уставу оно, конечно, выбирается перед линией обороны, ближе к врагу. На фронте, однако, всяко бывает, действуем по обстановке. Или в нейтральной полосе засаду устраиваем, или прямо из траншеи «охотимся». Ну, перво-наперво, начнем с выбора места засады. Идем-ка в траншею. Там, как говорится, тебе и все карты в руки, — поднялся Санин и взял свою винтовку, которая лежала на столе.

Они вышли. Санин подтянул потуже ремешок каски.

— Это наша спасительница. Не раз выручала в бою, — он ткнул пальцем во вмятину с правой стороны. — Без каски на «охоту» выходить нельзя. Кстати, разговаривать громко в траншее тоже опасно: немецкие разведчики подслушивают. На голоса фрицы и мины бросить могут.

Около поворота, где траншея вильнула в заросли, он остановился. Рядом оказалась ниша. Санин пригнулся, подавая знак рукой Нине. Она присела на корточки рядом и увидела узкую полоску щели, сквозь которую как на ладони видна была нейтральная полоса.

— Это, можно сказать, запасная точка, — шепотом произнес Санин. — Она может потребоваться, когда пойдем в наступленье. А теперь гляди, где, по-твоему, лучше выбрать место для засады? Немец отсюда в семидесяти метрах, кое-где до сотни наберется. Ихние позиции по краю болота проходят, у леса.

Нина приникла к щели. Перед нею была ложбина, которая далее переходила в болото. Справа виднелась уцелевшие от обстрела кусты ивняка. Участок слева был сплошь покрыт воронками. Трава, выкошенная пулеметным огнем, спеклась на солнце. Среди одной плешины зияла большая бомбовая воронка.

— Мне кажется, вон у той воронки можно ячейку делать, — сказала нерешительно Нина.

— Верно, фрицы не догадаются, что нош снайпер в засаде почти на голом месте. Только тут все решает искусная маскировка. Свежую землю надо по дну воронки разбросать. И в случае чего в ней от обстрела можно спрятаться. Каждая «охота» свое назначение якает. Выслеживать фрицев можно прямо из траншея. К примеру, надо выявить пулеметную точку или снайпера. В таких случаях в пяти-шести метрах от меня помощник-боец покалывает из траншеи чучело в каске или ползает с ним, то я дело высовывая ложную спину. Фриц на это иногда клюет… При солнце снайпера часто выдает оптика, и мы этим пользуемся. Не забывай, дочка, что и они наших неопытных снайперов так же ловят. Поэтому оптику надо маскировать с учетом местности, времени года к погоды. К примеру, обматывать тряпицей под цвет травы или земли, а зимой — марлей… Недавно у них тут тоже снайпер объявился. Осколок зеркала мне добрую службу сослужил. Приладил я его на палку к чучелу и замаскировал на ложной полиции. Три дня выжидал. Все-танк клюнул фашист на мою приманку и сам попался. Как щука на живца!

Нина внимательно слушает опытного снайпера. Для нее все это ново и интересно. В школе была теория, а здесь, на практике, все выглядят совсем по-другому, все сопряжено с опасностью для жизни.

— А еще, — продолжает Санин вполголоса, — нас, снайперов, командование часто использует при наступлениях. Сначала знакомимся с местностью, всеми ихними огневыми точками, устраиваем по две-три запасные ячейки. Ну а когда наступление — наше дело упредить вражеских пулеметчиков, автоматчиков и снайперов. Немецкие снайпера на всякие уловки идут. Чучело показывают да еще гармошку губную ему примастырят. Слышно — играет. Но не спеши, слушай острее. На самом-то деле играет на гармошке другой, взаправдашний фриц, что я траншее прячется. А то бывает, что-нибудь на нейтральную полосу подбросят… Высунешься полюбопытствовать — и поминай как авали. Много всяких случаев бывает…

— Я недавно читала в «Фронтовике», как фрицы заминировали своего офицера.

Во-во, нашу газету почитывай, дочка, и запоминай. Ну а теперь пошли по домам. Перед «охотой» перво-наперво надо как следует отдохнуть…

С первой в своей жизни боевой «охоты» Нина возвращалась уставшей. Гимнастерка была грязной и мокрой от росы. Лицо припухло от комариных укусов. Глина слезились. Хотя и никого не подстрелили, но на душе было радостно. Санин, когда они благополучно выбрились из засады, похвалил:

— А ты, дочка, молодец! Тебя и учить-то почти нечего: все делаешь правильно, словно снайпером и родилась.

Всему этому в снайперской школе учили, — отвечала и в его похвалу Нина, добрым словом вспоминала своих учителей и особенно взводную Мудрецову.

— Завтра я доложу комбату о нашей вылазке. И тебе, пожалуй, разрешат выходить на задания самостоятельно, — сказал на прощанье Санин, ласково окинул взглядом невысокую фигурку Нины и повернув к своей землянке, сокрушенно вздохнул: Совсем ведь дите, а тоже — вони! Эх, война-война, нет от тебя, проклятой, спокоя ни малому, ни старому».

Едва Нина зашла в землянку, подскочила Аня:

— Что это ты, как ясное солнышко, светишься? Фрица подстрелила?

— Нет, Чижик. Зато теперь охотиться» начну самостоятельно.

— Это ж здорово, Нинок!..

Робкий стук в дверь прервал ее.

— Кто там? Входите!

В землянку заглянул батальонный военфельдшер Свинцов.

— Девчата, вам бинты или что другое из медицины не надо?

— Все у нас пока есть, товарищ младший лейтенант.

— Ну, тогда я пошел. Забегу в другой раз.

Свинцов скрылся.

— Что-то часто стал он забегать! Наверно, в кого-то влюбился.

— Возможно, — вздохнула Аня и поставила перед подругой котелок с кашей, кружку кипятку и к ней — две кусочка сахара…

В августе 1943 года начальник политотдела 3-й ударной армии полковник Ф. Я. Лисицын сообщал командованию Центральной женской школы снайперской подготовки: «…Девушки-снайперы, обучавшиеся в вашей школе, 7. VIII. 1943 г. вышли на «охоту». К исходу дня 12 августа, за шесть суток, все… открыли личные счета, уничтожив 179 оккупантов. Первая открыла счет ефрейтор Скрипочкина. Лучшие показатели имеют: ефрейтор Ускова, истребила 9 немцев, ефрейторы Болтаева и Голеня, истребили по 8, ефрейторы Жаркова, Макарова и сержант Крамерова — по 7, ефрейторы Скрипочкина, Шляхова, Крестьянинова и Обуховская — по 6, ефрейторы Прядко и Маринкина — по 5 немцев [3] Центральный Архив МО СССР, ф. ЦЖШСП, о. 585171, д. 5, л. 9. .