Александр Трапезников - Виктор Муравленко

Что ни говори, а «военная косточка» была в нем еще и от отца. В военном обмундировании, поскрипывая кожаными ремнями и сапогами, выглядел Виктор подтянутым и даже щеголеватым. Спустя год в петлицах у него появились два «кубаря» — звание лейтенанта. Он, как и все молодые люди в то время, готовил себя к войне. И, наверное, начав с командира роты, он дошел бы и до полка, и до дивизии, руководил бы армией или фронтом (при его-то выдающихся организаторских талантах, личном мужестве и обдуманном риске, без которого не выиграть битву), встал бы в один ряд с нашими прославленными маршалами-победителями. Он обладал для этого всеми качествами, и именно такие люди становились во главе войск во все времена. Но судьба определила для Муравленко иное поле сражения, другую битву — за нефть. И он ее выиграл.

Когда Виктор Иванович вернулся в Баку, всех нефтяников волновала одна новость — рождение нового нефтеносного района страны между Волгой и Уралом, Среднего Поволжья. Его сразу же стали называть «Вторым Баку». Это было точно и справедливо. Хотя бы даже потому, что туда — в Куйбышевскую область, в Приуралье, в Сызрань — потянулись испытанные «бакинцы», самые опытные «нефтяные волки» — буровики, промысловики, мастера, инженеры, перспективная «нефтяная молодежь». «Первый Баку» обязан был помочь встать на ноги «второму». Не мог не отправиться туда и Виктор Муравленко. К тому же это его горячее желание совпало с путевкой-направлением от наркомата нефтяной промышленности в старинный приволжский городок Сызрань, который становился одним из центров куйбышевского региона. Именно здесь в 1936 году была пробурена знаменитая скважина № 8, давшая первую нефть.

До войны в Сызрани проживало чуть более ста тысяч человек (включая пригороды Батраки и Кашпир) — средний по всем меркам и по промышленному потенциалу город. Основная отрасль экономики, как и до революции, — мукомольная. Но это до прихода нефтяников, до появления «черного золота». Всего за несколько лет индустриализации Сызрань превратилась в важнейший транспортный узел. Была проложена стратегическая железнодорожная линия Свияжск — Ульяновск — Сызрань — Сталинград (достраивалась она уже под артиллерийскими обстрелами в 41-м и 42-м годах, во многом благодаря ей была выиграна Сталинградская битва). Здесь особенно широким размахом отличалось стахановское движение: одни нефтяники построили 33 скважины. А если оценивать благосостояние горожан по нынешним меркам, то по вкладам в сберкассы оно выросло на миллионы рублей. Это к вопросу о том, что ничего, дескать, не платили, работали задарма. Нет, люди не только трудились. Вечерами они шли в открывшиеся здесь драматический и оперный театры, слушали по радио музыку Прокофьева и Шостаковича, следили по газетам о высадке на льдине первой советской дрейфующей станции «СП-1» под руководством Ивана Папанина, читали вернувшегося на родину русского классика Александра Куприна, ходили в кино на «Бесприданницу» Протазанова и «Петра I» с Симоновым в главной роли. Жили нормальной человеческой жизнью.

Сызрань преображалась и молодела буквально на глазах. И в первую очередь — благодаря нефтепромыслам. Без них бы не началось ни строительство Волжского сталепроволочного и канатного завода, ни даже Сызранского пивоваренного. Не было бы развития речного порта, возведения новых домов, больниц, стадионов, дворцов культуры.

Именно здесь, в тресте «Сызраньнефть» и начал работать Виктор Муравленко, переехавший в этот приволжский город вместе с женой, которая уже ожидала первенца. (Сын Валерий родился в следующем, 1938 году.) Слухи о том, что в недрах Среднего Поволжья и Сызрани есть нефть, ходили в ученых кругах едва ли не с середины XVIII века, еще со времен Ломоносова. В 1760 году доктор Готлиб описывал целебные воды этого края и упоминал о «нефтяных источниках». Спустя восемь лет о том же писал в своих трудах академик Лепехин. Известный исследователь и географ Петр Симон Паллас (немец по национальности, но русский по духу), путешествуя по Поволжью и составляя «Российский атлас», обнаружил в этих местах серу и асфальт, все признаки «черного золота». Академик Губкин уже в советское время предсказывал здесь «большую нефть».

Но нашли ее для промышленной разработки только в 1931 году. Именно с этого времени возле Сызрани и Жигулей стали расти деревянные буровые, а разведчики недр начали всё глубже и глубже вгрызаться в землю. В селе Заборовка, что на берегу речки Крымзы, в Павлычином овраге, обнаружили в скважине первый положительный результат — битумный доломит. Двинулись дальше, в степь. И наконец-то из той самой, «восьмой», теперь уже легендарной, над которой сейчас стоит памятная стела, — пошла нефть. Вот так и появилось возле обычного колхозного села первое крупное месторождение, от которого берет начало «Второй Баку». А простые крестьяне, прежде выращивавшие хлеб и ухаживавшие за скотиной, почти все как один превратились в нефтяников, в корне изменили свой образ жизни. Нефть здесь оказалась высшего качества: пробная перегонка при 100 градусах Цельсия дала выход бензина до четырех процентов.

Отсюда началось стремительное расширение поисков нефти по всему Поволжью, областям Урала и Западной Сибири. Можно сказать и так, что от «Второго Баку» зародился и «третий», в Тюменском крае. Но это уже совсем другая история, о которой речь еще впереди (хотя почему — «другая»? Да та же самая, связанная с именем Муравленко). Возникает ассоциация с «Третьим Римом», когда православная вера передавалась от одного «вечного» города другому, от Царьграда (Константинополя) — Риму, от него — Москве. Есть в этом некий духовный смысл, и «черное золото» для многих нефтяников стало своеобразной религией, смыслом жизни — не материальным, а именно духовным средоточением помыслов. Но если «четвертому Риму», по заветам инока Филофея, не быть, то новая нефть на просторах России, в ее недрах, еще ждет своего часа.

У академика Губкина всегда хватало противников. Когда пришла первая победная (историческая!) реляция о сдаче в эксплуатацию Заборовской скважины (акт подписали главный инженер нефтеразведки Пастухов, геолог Бутров и буровой мастер Аванесов), недруги злорадствовали:

— Авантюра! Столько государственных денег вбухали, а получили «кошкины слезы» — всего-то 100 килограммов нефти, да и то случайно.

Но набирающий обороты процесс было уже не остановить. В километре от восьмой скважины с глубины 400 метров дала нефть одиннадцатая. Пока еще «не фонтан», но 300 килограммов в сутки — это уже кое-что, не «кот наплакал». А потом — с десятой скважины, с глубины 1020 метров — январской ночью ударил уже настоящий мощный фонтан: 60 тонн в сутки! Все Губкинские противники поснимали шляпы и забились в щели. А бригада мастера Алексея Шубина стала известна всем нефтяникам Советского Союза. И вслед за Заборовским месторождением открылось Сызранское. Затем нашли первую нефть в Яблоневом овраге (бригада мастера Солдатова), начался Ставропольский промысел.