Леонид Млечин - Примаков

Слободан Милошевич был известен своей потрясающей способностью легко менять политические ориентиры и лозунги. Он успешно продвигался по партийной лестнице, клянясь в верности интернационализму. Но на вершину власти бывший секретарь ЦК компартии Сербии поднялся, сменив старые партийные лозунги на националистические. Политическая карьера Милошевича представляет собой серию радикальных перевоплощений. Друзья называют это профессиональным ростом политика, а противники — циничным приспособленчеством.

Милошевич первоначально ориентировался на Запад, пренебрегая Россией. Когда Запад из-за войны с хорватами отверг его, Милошевич призвал на помощь Россию. Когда Запад вновь признал Милошевича и обратился к нему за помощью в урегулировании боснийского кризиса, президент Сербии опять забыл о России. Но очень скоро ему вновь понадобилась поддержка Москвы — в ситуации с Косово.

Примаков показал себя сторонником политики, которую немцы называют Realpolitik, это чисто прагматическая линия, исключающая всякое морализаторство и прекраснодушие; исходить надо из реально существующей расстановки сил и ставить перед собой только достижимые результаты.

Политическая линия Примакова полностью соответствовала духу времени и создала ему множество поклонников. Действия Примакова получили почти полную поддержку общественного мнения, которое симпатизировало Югославии и даже Ираку.

Но еще большую поддержку и политиков, и простых граждан Примаков получил в борьбе против расширения НАТО.

Примаков и Служба внешней разведки первыми забили тревогу: Североатлантический блок приближается к границам России! Разведка еще в 1993 году опубликовала открытый доклад «Перспективы расширения НАТО и интересы России». Мнение Примакова резко разошлось с мнением тогдашнего министра иностранных дел Андрея Козырева.

— Президенту внушают, что существует заговор против России, что страна со всех сторон окружена врагами, — жаловался Козырев. — Я пытался сделать так, чтобы ручеек информации, поступающей из МИДа, отличался от этого потока, но потерпел поражение.

Андрей Козырев говорил, что специальные службы дают президенту искаженную информацию. В Службе внешней разведки с ним не соглашались.

— Примаков хотел предупредить Запад и сказать: вот вы хотите расширяться, так учтите, что это не всем нравится, — рассказывала свою версию пресс-секретарь Службы внешней разведки Татьяна Самолис. — Я не думаю, что разведка действовала из желания что-то сделать вопреки мнению Министерства иностранных дел. И вообще — Примаков не тот человек, который капает на коллег…

Козырев в бытность министром внушал президенту: не надо слишком далеко заходить в возрождении образа врага в лице НАТО, потому что потом всё равно придется с НАТО жить и партнерствовать. А разведка предупреждала о том, что приближение Североатлантического блока к границам опасно для России.

— Разведка в клюве принесла свое представление о НАТО, — говорила Татьяна Самолис. — Разведка выполняла свои обязанности — сообщала то, что думают ее аналитики. И не только. Она представила сведения о том, что НАТО продолжает разрабатывать военный вариант с применением ядерного оружия. Президент сам говорил, что у него одиннадцать источников информации. Президент сделал выбор в пользу разведки. Я бы на месте МИДа обижалась не на того, чья точка зрения возобладала, а на того, кто ее воспринял. Мне не совсем понятно, почему они обижались на Примакова, а не на президента…

О приеме в НАТО восточноевропейские страны стали просить практически сразу после того, как им удалось выйти из-под опеки Москвы. Президент Билл Клинтон всерьез задумался о расширении НАТО в апреле 1993 года во время открытия музея Холокоста в Вашингтоне. Пока не начались выступления, воспользовавшись свободной минуткой, Вацлав Гавел и Лех Валенса, президенты Чехии и Польши, буквально зажали Клинтона в угол и стали убеждать принять их страны в НАТО.

Прежний президент Джордж Буш-старший не прислушался к их пожеланиям, но Клинтон, который всего три месяца находился в Белом доме, оказался более внимателен к восточноевропейским гостям.

Советник президента по национальной безопасности Энтони Лэйк и государственный секретарь Уоррен Кристофер в принципе не возражали против расширения НАТО. Министерство обороны не хотело тратить на это деньги, а Строуб Тэлботт, главный специалист Государственного департамента по Советскому Союзу, считал, что это разгневает Москву. После нескольких месяцев размышлений американцы решили осторожно двигаться вперед. В январе 1994 года Клинтон, выступая в Праге, заявил, что в принципе НАТО будет расширяться, но еще неясно, когда это произойдет.

Десятого января 1994 года, когда в Брюсселе собрались лидеры стран, входящих в НАТО, восточноевропейские государства испытали большое разочарование: были отвергнуты заявки всех, кто мечтал вступить в Североатлантический блок.

Соединенные Штаты не хотели злить Россию. Западная Европа не желала брать на себя обязанность охранять молодые демократии ни от России, ни друг от друга. И тем более вкладывать фантастические деньги в приведение восточноевропейских армий и их вооружений (советского образца) в соответствие с натовскими стандартами.

Польше, Венгрии и Чехии предстояло в ближайшие три года изведать все муки ревности и оскорбленного национального достоинства. Они с горечью убедились в том, что ни для Западной Европы, ни для России, ни тем более для Соединенных Штатов отношения с Восточной Европой не принадлежат к числу приоритетных. Главным партнером Запада оставалась Россия, и Запад понимал, как важно показать русским демократам, что никто не пытается их изолировать.

Американские политики соглашались с тем, что от России военная угроза не исходит, что восточноевропейские государства нуждаются не в модернизации армии, а в развитии экономики. И стремиться им нужно не в НАТО, а уж скорее в Европейское сообщество.

Но всё еще только начиналось.

В Соединенных Штатах живет двадцать один миллион выходцев из Восточной Европы. Они стали бомбардировать Белый дом телеграммами с требованием впустить Польшу, Чехию, Венгрию в НАТО. Это серьезная сила, когда речь идет о выборах. А как раз приближались президентские выборы.

Когда Билл Клинтон баллотировался в президенты в первый раз, он говорил, что его внешняя политика не интересует, он займется улучшением жизни американцев. На вторых выборах он уже охотно рассуждал о своих достижениях в мировых делах. Ему нужен был громкий предвыборный лозунг. В Белом доме его придумали: «Рейган разрушил Берлинскую стену, Буш объединил Германию, а Клинтон объединит Европу».