Владимир Утилов - Вивиен Ли

За год до смерти Вивиен Ли составила завещание. Деньги достались дочери, вещи (до последней) друзьям. Второй муж актрисы получил лучшую картину из ее отличной коллекции — «Купальщицу» Дега. Один из пунктов удивил душеприказчиков — Вивиен Ли хотела, чтобы ее глаза использовали для пересадок роговицы. Это пожелание было неисполнимо из-за туберкулеза, но оно могло послужить примером для других.

К ужасу миссис Хартли, Вивиен Ли просила ее кремировать. 11 июля гроб доставили в небольшую церковь. На заупокойной мессе присутствовали самые близкие: мать, Ли Холман, Сюзанна с детьми, Тарквин Оливье. После кремации, согласно воле покойной, Джои Мерривейл и миссис Хартли развеяли прах над маленьким озером в Тикередж Милл.

Восьмого и девятого июля крупнейшие газеты Англии и Америки опубликовали некрологи. Авторы некоторых упорно держались за версию Дарлингтона: ученица Оливье, которая достигла ряда успехов за счет феноменальной работоспособности и помощи своего мужа. Кое-кто пошел дальше: старомодная актриса, старомодные роли, умерла от старомодной болезни. Было бы уж слишком видеть в этом месть за независимые высказывания Вивиен Ли и за скандал с театром «Сент-Джеймс». Однако и драматургу Теренсу Рэттигану в «Нью-Йорк таймс», и Джону Трюину в «Плейз энд Плейерз», и Гарольду Хобсону в «Санди таймс» пришлось напоминать о застарелом предубеждении против Вивиен Ли, в которой слишком упорно хотели видеть не актрису, а прекрасную женщину. Откровеннее и смелее всех оказался Трюин: «Смерть Вивиен Ли украла у английской сцены не только самую прекрасную из ее актрис, но также и умного, одухотворенного художника. Человек большого и непокорного интеллекта, она должна была всю жизнь мириться с недооценкой, ибо, пользуясь самым стертым из штампов, люди говорили, что ее счастье к ее внешности. Недооцененная — такова тропа ее жизни… Ряд лет Вивиен Ли была партнером гениального актера. Хотя он был самым лояльным и щедрым из мужчин, ей приходилось оставаться «младшим партнером» в содружестве «Оливье». Что бы она ни играла, начиная с Клеопатры и кончая героиней «Спящего принца», всегда находился критик, с умным видом качающий головой. В истории театра немало актеров, которые «вели» своих жен, и актрис, которые «вели» своих мужей. Позвольте заявить со всей уверенностью, что Вивиен Ли была прекрасной актрисой по праву, независимо ни от кого. Она умерла еще во цвете лет, красоты и интеллекта. «Исчезает красота, проходит красота, даже если она и неповторима…» Нет, я уверен, не красота Вивиен Ли, не красота ее облика, не красота ее души».

В Москве, где актрису ждали в качестве гостьи Международного кинофестиваля, редактор «Спутника кинофестиваля» В. Владимиров отозвался статьей «Памяти Вивьен Ли». Искусство интернационально, и не надо удивляться, что московский журналист сумел оценить английскую актрису глубже и вернее, чем многие ее соотечественники. Одновременно в «Неделе» появилась статья М. Стуруа — исполненный симпатии рассказ о большом художнике и человеке.

Английским читателям могло бы показаться, что кто-то заинтересован в том, чтобы даже после смерти Вивиен Ли не считали великой актрисой. Преданный Оливье критик Ф. Баркер опубликовал некролог, который критик, не менее значительный, А. Дент называет «провокационным и вызывающим». Действительно, некролог Вивиен Ли превратился у Баркера в панегирик Оливье: «Случилось так, что один человек, который уже был великим актером, должен был реализовать ее амбиции. Она встретила Лоренса Оливье, когда они снимались в «Огне над Англией». Из этой встречи выросла любовная история, брак и превращение Вивиен Ли в актрису. Перед разводом с Оливье прошло двадцать богатых созиданием лет, по ходу которых он вдохновлял ее со всей своей великой энергией и энтузиазмом. Он шлифовал незначительный талант Вивиен, пока этот талант не расцвел со всем великолепием. Многого она достигла собственной решимостью и напряженным трудом, но она первая согласилась бы, что Оливье был Пигмалионом для ее Галатеи. Ее подняли до высоты, на которой она могла сыграть леди Макбет и обеих Клеопатр».

Год спустя А. Дент ответил Баркеру: «От всего сердца я соглашаюсь с книгой г-на Баркера («Супруги Оливье». — В.У. ) и со всем остальным в его некрологе. Но с сотней слов, которые я процитировал, я — скажем это помягче — совершенно несогласен. Я несогласен с этим отрывком фраза, за фразой и скажу, что устремления Вивиен были уже оформлены, когда она встретила своего «мужчину из мужчин». Что она уже проявила удивительный (а это далеко от незначительного) талант — например, в роли Скарлетт, не говоря о других. Что «отливка» ее таланта была делом и его и ее рук, а брак и их успех на сцене в течение почти двадцати лет не были заслугой одной стороны. Что она обладала — когда ей не мешала болезнь — по меньшей мере такими же «энергией и энтузиазмом», как и ее великий партнер. Что Вивиен была бы последней, а не первой, кто согласился бы с аналогией между скульптором и статуей, которая оживала, когда он ее целовал. Что она не была ни Галатеей для его Пигмалиона, ни Элизой для его профессора Хиггинса. Что здесь не место для аналогий и что в действительности она была рада быть просто Вивиен для ее Ларри, пока сердце ее не перестало биться».

10 августа 1967 года, в церкви св. Мартина-в-полях (во дворе ее десять лет назад собиралась демонстрация в защиту театра «Сент-Джеймс») состоялась панихида по Вивиен Ли. Аудитория — цвет английского искусства — собралась задолго, но раньше всех, за час до начала, внутрь вошел Оливье. В глубине, за колонной, он видел лица всех, кто пришел почтить память его второй жены, слушал отрывки из Библии, арии Генделя и искреннюю речь величайшего из современных актеров Англии Джона Гилгуда.

Это была прекрасная речь — артиста и писателя, друга и дипломата, старого и благородного человека. Гилгуд волновался, боялся быть неделикатным, но не мог промолчать:

«Первое время после утраты горячо любимого друга человек не в силах говорить об этом с другими людьми. Печаль — частное и личное чувство. По-своему, оно эгоистично: столько прекрасных минут, которые никогда не повторятся; столько утраченных возможностей выразить свою привязанность тому, кого нет; столько возмущения внезапностью; столько грусти, неожиданной и неутешной.

Говорить о Вивиен Ли перед людьми, когда она умерла еще так недавно, невыносимо трудно. Многие из вас знали ее гораздо ближе, но раз самые близкие ей люди просили меня отдать ей последнюю дань, я попытаюсь, по мере сил, сделать это.

Самой замечательной в ее творчестве, мне кажется, ее неуклонная решимость стать прекрасной театральной актрисой. Посвятить себя живому театру, хотя при своей красоте, мастерстве и пластичности, дарах бесценных и определивших волшебство ее личности, она могла выбрать иной путь, быть недосягаемой в своем уникальном положении кинозвезды. Конечно, ее Скарлетт О'Хара, ее леди Гамильтон, ее замечательное исполнение в фильме «Трамвай «Желание» будут помнить всегда. Однако ее никак не могли удовлетворить эти экранные успехи. Всю жизнь она была предана театру и полна решимости усердно работать на сцене, чтобы завоевать высоту, которой она впоследствии достигла. Хотя ее первый большой успех в «Маске добродетели» увлек и критиков и публику, она знала, что главная причина этого успеха — ее молодость и красота. Она была достаточно умна и скромна, чтобы осознать это и работать над собой так, чтобы как можно шире раскрыть свои возможности.