Раиса Алибекова - Жизнь и еда
- Название:Жизнь и еда
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2018
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-105899-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Раиса Алибекова - Жизнь и еда краткое содержание
Сегодня Раиса — молодая красивая женщина, успешная жена и мама, известный блогер. В «Инстаграме» на ее блог «Жизнь и еда», где она опубликовала более тысячи уникальных видеорецептов, подписаны 1 200 000 человек. Рая стала «Лучшим фуд-блогером» России 2016 года, по мнению читательниц популярного женского сайта Леди Mail.Ru. А в 2017 году она выиграла премию «Инстамама» в номинации «Food-мама». В своей книге автор впервые подробно рассказывает о пережитых событиях, и о том, что помогает ей не падать духом, никого ни в чем не винить и завоевывать все новые вершины в профессии и личной жизни.
Жизнь и еда - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я не понимала: почему все плачут, когда видят меня?
В реанимации я пробыла больше трех месяцев, а в общей сложности в больнице — почти полгода. О школе, конечно, пришлось забыть. Из-за болевого шока я долго не могла разговаривать. Мне повезло — гортань не обгорела, но губы сильно пострадали, поэтому я лишь издавала невнятные звуки. Я была ребенком и развлекала себя, как умела, — порой часами прокручивала в голове любимые песенки, например, «Солнышко в руках» группы «Демо», «Зима, холода…» Андрея Губина или «Ветер с моря дул…» обожаемой мной Натали. Музыка играла в моей голове, и я мечтала о том, что когда-нибудь смогу подпевать вслух и плясать под нее.
Даже находясь долгое время в реанимации, я до конца не понимала, что со мной случилось и почему с лица и рук так долго не снимают бинты. Зеркало мне не давали. Шевелиться лишний раз было нельзя, поэтому маме приходилось делать мне массаж. Я со временем привыкла к ее постоянно красным от слез глазам. Все родственники, приходившие меня навещать, выглядели не лучше, и я допытывалась: «Почему все плачут, когда видят меня?»
Со временем меня перевели в общую палату, где находились другие обожженные девочки, и только там я осознала, что сильно обгорела. Одна из девочек — Джамиля — даже висела на специальной сетке, потому что у нее вся спина была в ожогах (на обычной кровати ее раны начали бы гноиться). С ней случилась ужасная история: из-за утечки газа их квартира взорвалась. Джамиля находилась к очагу ближе всех и поэтому сильно обгорела. Рядом лежала ее младшая сестра, у которой была повреждена одна сторона тела, и ей приходилось быть донором Джамили. Иногда она горько плакала и спрашивала: «Почему я должна отдавать ей свою кожу?» Понятно, что девочке не хотелось себя уродовать еще больше и испытывать боль снова и снова, но мама ее всячески уговаривала помочь сестре. Однако Джамилю все равно не спасли. Она умерла. Ей было тринадцать лет.
Я видела, как выносили ее тело под ужасные рыдания матери и сестры. В тот раз я впервые осознанно столкнулась со смертью…
Вскоре после перевода в общую палату из меня, наконец, вынули трубку для кормления, и я смогла есть обычную еду. Примерно на шестой месяц после трагедии я начала ходить и чуть-чуть разговаривать. Я часто видела грустные мамины глаза и даже пыталась шутить, чтобы хотя бы на мгновение вызвать улыбку на ее лице.
Пересадка кожи «чудовищу»
Сдирали кожу с лица — рывком, словно пластырь
Казалось, хирурги не знали, что делать: они совершали промах за промахом. Несмотря ни на что, кожа, по их словам, «не клеилась»! Они редко выжидали положенные для срастания три-четыре недели и иногда уже на следующий день после операции забирали меня в перевязочную и сдирали с лица полоски новой кожи. Рывком, словно пластырь. А потом все начинали снова.
Всего в Махачкале мне провели десять операций, срезав десять полосок кожи с ног. Одна полоска — одна операция. На ногах оставались шрамы, они кровоточили. Каждая операция была для меня пыткой, а для врачей — обыденностью. Они советовались, обсуждали свои семейные дела и проблемы, не обращая внимания на меня, семилетнего ребенка, находящегося в сознании и перепуганного до смерти.
Анализируя происходящее, я пришла к выводу, что, скорее всего, врачам не хватало практики. В то время шла война в Чечне, из Грозного привозили людей с ранениями от взрывов и различными ожогами. Но это были взрослые солдаты, и задача перед хирургами стояла одна — сделать все быстро, спасти человеку жизнь, при этом не сильно заботясь о косметической стороне вопроса. Позже и московские врачи детской клинической больницы имени Г. Н. Сперанского высказали предположение о том, что хирургам, возможно, не хватило нужного опыта. По словам московских специалистов, к которым я попала позже, эти первые неудачные пересадки кожи привели к серьезным последствиям. Так или иначе, я благодарна врачам из Махачкалы, ведь я осталась жива и сохранила здоровье.
Маме смириться с трагедией не удавалось долгое время. Периодически у нее случались истерики, и я по сей день вспоминаю ее жуткие красные от горя и слез глаза. Постепенно, конечно, ей пришлось свыкнуться с мыслью, что лицо ее доченьки изуродовано ожогами, но под бинтами их не было видно.
Я хорошо помню один страшный момент. Тогда операция в очередной раз прошла неудачно, и меня вновь забрали в перевязочную. Никого из родственников никогда туда не пускали, но мама каким-то образом упросила врачей показать меня без бинтов. Ей открылась ужасная картина: на моем лице кожи местами не было совсем, вместо обеих щек зияли дыры, в которых даже были видны зубы! От шока мама потеряла сознание, и медсестрам пришлось оставить меня, чтобы оказать ей помощь. Мне было безумно страшно: моя мамочка рухнула на пол, и врачам долго не удавалось привести ее в сознание. Я лежала на кушетке и рыдала от страха за нее.
Наконец, на десятый раз у врачей вроде бы получилось справиться с поставленной задачей. Кожа прижилась, но между ее кусками образовались огромные страшные рубцы. Они натянули кожу до такой степени, что я не могла больше закрывать глаза — даже спала с открытыми.
Удивительно, но сама я не поняла тогда, что мои глаза не закрываются полностью. Позже, уже выписавшись из больницы, я случайно услышала, как это обсуждают мои обеспокоенные родители. Они волновались: если глаза все время открыты, значит, не отдыхают от света, и из-за этого может испортиться зрение. Помню свои замешательство и страх — я и понятия не имела, что сплю с открытыми глазами, но обсудить с родителями это не решилась, ведь пришлось бы признаться, что я подслушивала…
Не знаю, как описать то свое состояние. Я до того привыкла к врачебным «истязаниям», что уже не обращала внимания на новые трудности. Меня куда больше волновали, к примеру, постоянные уколы. Как и все дети, я боялась их до жути. Поскольку уговорить меня на укол становилось все сложнее, родителям пришлось упрашивать медсестру Разият делать мне их. Только ее я не боялась, так как она единственная ставила уколы совсем не больно. Эта добрая женщина согласилась и, хотя работала в реанимации, каждый раз специально приходила ко мне в палату.
У меня в блоге ежедневно кто-нибудь да спрашивает: «А что у вас с лицом?» Меня не обижают такие вопросы. Я точно знаю: сейчас мое лицо в идеальном состоянии — по сравнению с тем, что было девятнадцать лет назад.
При движении ноги начинали кровоточить — с них же брали кожу
В 1998 году мне исполнилось восемь лет. Я все еще лежала в больнице и мечтала вернуться домой. Придумывала тысячу и одну причину, почему родители должны поскорее забрать меня. Я страстно хотела покинуть эту палату, больше никогда не видеть ни докторов, ни обожженных детей, которых мне было безумно жаль. Что именно творилось со мной, я толком тогда не понимала! Зеркал в больнице не было, и я не видела себя. Я очень просила маму принести зеркало и даже взяла с нее обещание, что она подарит мне его на день рождения после выписки. Но выписали меня уже после дня рождения, 26 июня.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: